Аяо Комацу об аварии Грожана: «Я думал: «Ромен не может выжить». Казалось, прошла вечность»

Тогда гонщику удалось выбраться из огня после столкновения с барьерами.

«В самый первый момент я не знал, что это Ромен. А потом понял, что это Ромен, и, конечно, я думал: «Он не может выжить». Он же мой друг, понимаете? Для меня он пилот, но в то же время друг.

Казалось, прошла вечность. И на самом деле я не видел, как он выбрался из болида. А потом кто-то из инженеров сказал по радио: «Нет-нет, Ромен выбрался, Ромен выбрался».

Я увиделся с ним до того, как его перевезли в больницу. Мне удалось его увидеть, и он показал мне палец вверх. Он находился в медицинском центре, я стоял снаружи, и сотрудник медицинского центра подвел меня к определенной точке, откуда [Грожан] мог меня увидеть.

А потом мы провели гонку, и Кевин [Магнуссен] его не видел. Звучит глупо, но у нас была одна и та же мысль. Кевин сказал мне, что до сих не может поверить, что Ромен жив. И сообщил, что должен поехать в больницу, увидеть его. Я думал так же.

Я хотел увидеть его до перевозки в больницу, потому что я все еще не мог осознать, что он жив, хотя видел это по ТВ. Я хотел убедиться собственными глазами, а также сообщить его жене: «Я его видел, он жив».

Когда нам вернули шасси, там остался гоночный ботинок Ромена, который застрял за педалью. Он пытался выбраться и в определенный момент понял, что его левая нога застряла за педалью. Ему нужно было за что-то ухватиться, чтобы вытащить ногу, и ботинок слетел», – рассказал Комацу в подкасте The High Performance.

Шлем «Ф-1», спасавший гонщика 30 секунд в пожаре: расплавились наклейки на визоре, обгорела обшивка, в остальном – цел!

Грожан чуть не сгорел в болиде «Ф-1» 1,5 года назад. Ожоги и боль не прошли до сих пор – нужны особые упражнения для сохранения чувствительности