Головин после 1:6 с «Реалом»: «С Карпиным просто поговорили о жизни, он спрашивал, как дела в клубе. Сейчас «Монако» играет очень плохо, в чемпионате проблемы с судьями»

Вчера «Монако» разгромно проиграл «Реалу» на выезде (1:6) в матче общего этапа Лиги чемпионов.

– Валерий Карпин перед игрой написал в соцсетях, что дал вам пару советов. О чем они были?

– Да мы просто поговорили о жизни, он спрашивал о том, как дела в клубе. Это не были прямо советы, как играть.

– Что для вас психологически и эмоционально значил матч на легендарном стадионе с таким соперником? И как переживаете то, что произошло?

– Ничего не значил абсолютно, обычная игра. Нужно было выигрывать. Сейчас мы играем очень плохо, необходимо как-то держаться вместе и пытаться изменить ситуацию. Тут просто нечего говорить...

– Первый тайм не выглядел таким уж безнадежным, «Монако» создал несколько моментов, хоть и не использовал их. Что произошло после перерыва?

– Не знаю. Не вижу особо большой разницы между таймами. Да, могли забить, если бы повезло чуть больше, и уйти на перерыв при 1:2. Но против нас были игроки очень высокого уровня, которые за ошибки не прощают.

– Не было сложно дышать из-за закрытой на «Бернабеу» крыши?

– Нет.

– У соперников кто-то поразил?

– Нет, в принципе все ожидаемо. Качества их игроков мы знаем, и выглядели они очень хорошо – Мбаппе, Винисиус, Беллингем. Мы ждали, что они покажут свой уровень. Просто нам нужно было лучше им противостоять.

– Что происходит с «Монако» в целом? Семь поражений в восьми последних матчах лиги, а теперь 1:6 в Мадриде...

– Сложно назвать какую-то одну причину. Очень много травмированных игроков. Потом, у нас в чемпионате проблемы с судьями, причем большие проблемы: куча красных карточек, какие-то спорные решения – и постоянно не в нашу пользу. Но я не хочу, чтобы это выглядело отговоркой, не собираюсь называть это главной причиной, почему мы проигрываем. Но все же когда у команды тяжелый период и на тебя еще давят судьи, то вдвойне сложно играть. В этом матче арбитр точно ни при чем, – сказал Головин.