Ловчева не позвали на встречу ветеранов с Карседо: «Не чувствую себя человеком, нужным клубу. В сегодняшнем «Спартаке» нет единения, понимания, что такое «Спартак»

Ранее тренер «Спартака» Хуан Карлос Карседо встретился с представителями комитета ветеранов московского футбольного клуба. На встрече также присутствовали Юрий Гаврилов, Ринат Дасаев, Анзор Кавазашвили, Александр Мирзоян, Сергей Шавло, Вагиз Хидиятуллин и председатель комитета Олег Романцев

Ловчева не позвали на встречу ветеранов с Карседо: «Не чувствую себя человеком, нужным клубу. В сегодняшнем «Спартаке» нет единения, понимания, что такое «Спартак»
© Sports.ru

«Меня не было в Москве, но меня никто на эту встречу не приглашал.

Прямые трансляции и обзоры матчей — здесь

Отыграв 10 лет за «Спартак», став из спартаковцев первым лучшим футболистом страны, я не чувствую себя человеком, нужным «Спартаку». Я был председателем общества «Спартак», создал свою личную команду мини-футбольную, но не чувствую какую-то заинтересованность в себе. И так многие ветераны «Спартака» могут сказать.

Конечно, от этого есть какой-то осадок. Это началось еще в «федунские» времена. Когда «Спартаком» руководили мой футбольный отец Никита Павлович Симонян и Николай Петрович Старостин, к игрокам было совершенно другое отношение. Николай Петрович всегда говорил: «Ребята, если когда-то, что-то понадобится – приходите». А когда пришли Федун и Зарема, все закончилось. Я не буду называть фамилии, но большие тренеры, работавшие в «Спартаке», мне рассказывали, что Федун с ними не здоровается. Как это возможно? Это уму непостижимо!» – заявил Ловчев.

Бывший защитник «Спартака» отметил, что футбольный клуб – это семья.

«Так и должно быть. Эта проблема и сдвинула «Спартак» на шестое место. Вот этого единения, понимания нет в сегодняшнем «Спартаке». Меняются тренеры, руководители, а вот продолжения и понимания, что такое «Спартак», нет – это ушло», – сказал Ловчев.

Кавазашвили о встрече Карседо с ветеранами «Спартака»: «Впечатление вкусненькое – он не бравировал, ничего не обещал. Другие иностранцы не хотели встречаться, говорить было нечего»