Игорь Черевченко: Мой папа — особенный человек, а Сёмин — мой крёстный отец в футболе!

Какое влияние на него оказал его знаменитый отец, Геннадий Черевченко, рекордсмен по количеству игр, проведённых за душанбинский «Памир», почему, несмотря на приглашение в сборную России, он решил выступать за сборную Таджикистана, что помешало ему подписать готовый контракт с итальянской «Перуджей».

ДУШАНБЕ, апрель — SPORTS.tj. Если мы начинаем вспоминать московский «Локомотив», которым в середине 90-х годов прошлого века руководил тренер Юрий Сёмин, то фамилия Черевченко всплывает сама собой. Хотя люди с большим футбольным стажем помнили её ещё с начала 70-х годов.

Как пишет издание «В мире спорта», тогда все, кто любит футбол, пристально следили не только за высшей лигой союзного первенства, но и за первой, которая по составу участников мало чем уступала высшей.

И все обращали внимание не только на качество и мастерство игроков, но и на преданность одной команде. И это вызывало у болельщиков большое уважение к таким футболистам. Одним из таких был экс-игрок кемеровского «Кузбасса» Виталий Раздаев, сыгравший за свою команду 693 игры.

Таким был и Геннадий Черевченко, игравший 18 сезонов за душанбинский «Памир». Но тогда ещё никто не знал, что у таджикского «долгожителя» Геннадия появится в большом футболе сын, который станет даже более узнаваемым, чем его легендарный отец. Игорь к тому же ещё сделает себе имя и на тренерском посту и обыграет со своей командой Юрия Сёмина, который тренировал не только его, но и его отца.

Игорь Черевченко прошёл интересный путь футболиста и тренера. Всё давалось ему в жизни непросто: он окончил физкультурный институт в Малаховке, потом было обучение в высшей школе тренеров. Футболистом Игорь выигрывал кубки и медали чемпионата России, сыграл 30 матчей в еврокубках, два раза выходил в полуфинал Кубка Кубков, а его тренерские успехи прежде всего связаны с феноменальным взлётом подмосковных «Химок» и еврокубковым местом с тульским «Арсеналом».

— Игорь, разговор хотелось бы начать с вашего знаменитого отца, Геннадия Ивановича Черевченко, который родился в небольшом городке Кумсангир в Таджикистане и стал символом, легендой таджикского футбола, да и советского, можно сказать, тоже. 18 сезонов он провёл в душанбинском «Памире», сыграл за него 563 матча.

— Но сначала спросим про вашего дедушку Ивана. Как он попал в Среднюю Азию или он там тоже родился?

— Он оказался в Таджикистане после революции. Его с бабушкой отправили туда жить.

— Это было переселение? Например, родителей Эдгара Гесса отправили в эти края на урановые рудники…

— Там тоже были похожие моменты, но что-то конкретное сказать не могу, точно не знаю. Это всё связано с послереволюционной историей.

— А как ваш отец стал футболистом, информации об этом почти нет?

— Он мне рассказывал, что сначала занимался акробатикой. У них там в этом городе жило много немцев, и друзья с улицы привели его в футбольную школу, директором которой был немец.

И стадион у них был в Кумсангир самый лучший в Таджикистане, и, кстати, его директором тоже был немец. Команда у них играла на первенство республики.

— А потом ваш папа стал играть в «Пахтакоре» из Курган-Тюбе, а уже конечной стацией стал душанбинский «Памир». И какая у него степень таланта была, как стало там всё складываться?

— Рашид Рахимов, который играл вместе с Геннадием Ивановичем в защите, рассказывал про него, что он был крепко сбитый, невысокого роста и когда выпрыгивал, то, как бы зависал в воздухе на несколько секунд. Рашид сказал, что точно так же со своим небольшим ростом действовал защитник итальянского клуба «Милан» Фабио Каннаваро. Да и ещё он говорил об огромном уважении к вашему отцу всех футболистов в команде.

— Да, его все уважали, он был боец на поле. Это качество незаменимо в футболе. А по игре головой он был одним из лучших в Советском Союзе.

— Вы тоже были неуступчивым футболистом, с хорошими физическими данными. Как-то готовили себя специально?

— Готовил. В седьмом классе на полгода футбол бросил и стал заниматься карате.

— А человеческие качества какие вам передались от отца?

— Порядочность. Мне это иногда в жизни мешало. Я слишком порядочный (смеётся).

— А пример «излишней» порядочности можете привести?

Хотел, чтобы клуб за меня деньги получил. Но мне сказали: «Подписывай сейчас или до свидания». Ну и я не стал ничего подписывать и улетел в Москву. В Турцию ещё звали, в Германию ездил, в «Санкт-Паули», но там меня уже колено беспокоило.

— Это у вас так много предложений было?

— Меня ещё и «Марсель» приглашал, я туда даже летал, но в «Локомотиве» не отпустили. Тогда там Галлас уходил в «Челси», и меня хотели взять на его место. Я зашёл после этого к Валерию Николаевичу Филатову в кабинет, а там вместе с ним сидел Юрий Сёмин, и говорю им: «Почему вы меня не отпускаете?! Не каждый же день бывают такие предложения на игроков».

А они мне: «Поверь, у нас на всех есть предложения, даже на тех, кто на замене сидит. Если мы всех отдадим, то с кем останемся!». А ещё Заур Хапов рассказывал, что Газзаев, когда был в «Алании», хотел меня видеть у себя в команде, деньги хорошие предлагал, но Сёмин тоже не отпустил.

— А что у вас есть восточного в характере?

— Про вашу маму, которая через всю свою жизнь тоже пронесла верность футболу, находясь рядом с двумя футболистами, мужем и сыном, которые играли на серьёзном уровне. Как её зовут?

— Татьяна Фёдоровна. Её в ноябре прошлого года не стало. Ей было 77 лет. Моя мама нам с отцом посвятила всю свою жизнь. Познакомились они с папой в Таджикистане, она работала в военкомате. Мама всегда говорила: «Раньше я отца собирала на футбол, а теперь тебя собираю».

— А как проходило ваше детство? Эдгар Гесс рассказывал, что, когда он играл за «Памир», то постоянно видел, как маленький Игорёк крутился у всех под ногами.

— Да, я приходил к папе на тренировки, летал с ним часто на игры. Это всё было, когда я ходил в садик. У меня даже были няньки, которые за мной следили, пока я находился в команде. Ещё я очень много времени проводил с Валерой Сарычевым, он со мной играл. А когда я уже пошёл в школу, то таких радостей у меня стало меньше.

— А в школе как учились?

— Оценки были хорошие, только две тройки по пению и физкультуре.

— Это как же понять: по физкультуре?! По пению — понятно, плохо пели, наверное. А по физкультуре, вы же спортсмен?

— Просто я на эти уроки не ходил.

— У вашего папы был такой высокий авторитет, который позволял брать с собой сына в самолёт на игры?

— А его самого не звали в другие команды? Он же провёл всю свою карьеру в первой лиге. «Памир» уже без него попал в высшую лигу в 1987 году.

— Почему не звали? Ташкентский «Пахтакор» приглашал, львовские «Карпаты». Он и в армию должен был пойти в ЦСКА, но у него был вывих ключицы ещё с детства, и его не взяли. А когда в 1974 году родился я, его армейцы опять хотели к себе пригласить, но он из-за меня не принял их приглашение, не хотел маму срывать с насиженного места в неизвестность. Да к тому же он очень любил свою Родину. Я думаю, что он больше из-за этого не поехал.

— Но потом они всё-таки перебрались из Таджикистана в Москву.

— Вы родились в семье футболиста, наверняка жили в хорошем достатке, футболисты и тогда были не бедные люди.

— Ничего особенного не было. Жили нормально, какие-то красивые вещи у меня были. А вообще, я маленький был и особо этого не замечал. Трусы, бутсы, майка — вот была моя основная одежда. Была квартира трёхкомнатная в Душанбе, которую потом родители за копейки продали, дачи не было. Тогда у людей другие ценности были: дружба, поддержка, взаимовыручка. Не гнались за какой-то роскошью. Я жил и воспитывался в семье, где материальные блага не ставились во главу угла.

— Вам, как будущему футболисту, много дал ваш отец. Он вас направил в футбол, и кто был ваш детский тренер?

— Отец спокойно относился к тому, буду я футболистом или нет. Он когда привёл меня в 6 лет в футбольную школу «Памира», то сказал моему тренеру Эдуарду Коробову: «Если увидишь, что у него нет перспектив, то я его сразу заберу, и мучиться не будем».

А тренер мой, Эдуард Фёдорович, был очень известный и уважаемый человек в футбольном мире Таджикистана. Его в Душанбе знали практически все. Если перечислять, кого он воспитал, то это известные и очень хорошие футболисты ещё времён СССР: Ширинбеков, Малюков, Мананников, Манасян, Чередник.

— А почему вашему папе после окончания карьеры футболиста не удалось стать тренером в известной команде, например в том же «Памире»? Всё-таки гиссарский «Шодмон» и второй тренер боровской «Индустрии» — это разве уровень амбиций лидера «Памира», проведшего столько матчей в первой союзной лиге?!

— Отец никогда не стремился к каким-то тренерским высотам. У него было желание поработать в «Памире», вернее ребята все хотели, чтобы он был у них тренером, но там тогда работал Шариф Назаров, ныне покойный, а он ревностно относился к авторитету папы, и поэтому у него не сложилось с родной командой. А в боровскую «Индустрию» мы приехали с ним вместе к Юрию Карамяну.

Я с руководством команды поговорил, и отца взяли вторым тренером. Там у него неплохо получалось. А потом он работал с детьми в «Локомотиве», но пробиваться дальше никуда не стал. Он за моими успехами следил.

— Это он вас определил к своему бывшему тренеру Юрию Сёмину, с которым у него разница в возрасте была один год?

А потом снова вернулся в 1994 году, но уже в Обнинск. И меня туда приезжали смотреть из «Динамо», из «Торпедо», из ЦСКА, из «Спартака» и из «Локомотива». Все московские команды мной интересовались. Меня тогда звали ещё в Тулу. Они должны были играть в Первой лиге, вышли на моего отца и давали 4-х комнатную квартиру.

А отец мне сказал: «Не спеши, в Тулу всегда успеешь». А потом Сёмин позвонил отцу и сказал, что обо мне идут хорошие отзывы и спросил его, как он на твой взгляд. И я хорошо помню, как отец Палычу ответил «Это мой сын, я о нём не могу сказать ни хорошо и ни плохо. Если он вам интересен, то приезжайте сами и смотрите». А потом приехал Эштреков, и я оказался в «Локомотиве».

— Но всё-таки можно сказать, что Сёмин ваш крёстный отец в футболе?

— Конечно. Это не обсуждается. Я ему всем обязан. И доверием, и поддержкой. Мне сейчас даже трудно представить свою жизнь без Юрия Павловича. Он меня вывел на высокий уровень как футболиста, и как будущий тренер я у него многое взял. Он хорошо разбирается в людях, очень ценит в них хорошие качества. Он создал нашу команду «Локомотив», которая стала для нас всех вторым домом. Даже сейчас, когда уже там наверху новые люди и всё по-другому, я за всех там переживаю.

— У вас в «Локомотиве» всё пошло сразу по накатанной дороге. Несмотря на то, что первый свой матч в 1996 году вы проиграли московскому «Спартаку» 0:2, но при этом сразу надёжно закрепились в основном составе на позиции правого защитника…

— Я вписался в команду быстро, там не было закоренелых ветеранов, все ребята были почти моего возраста или на несколько лет старше. Мало того, когда мы были на сборах в Германии, я в двух контрольных играх забил два гола, играя крайним защитником.

И Сёмин ещё удивился, как это у меня получилось. А у меня навык нападающего был ещё со школы, я постоянно подключался в нападение. Но скажу, что нападающему легче играть, чем защитнику. В защите ответственности больше, чувство локтя должно быть, подстраховка, умение выбирать позицию.

— Не жалеете, что не стали игроком сборной России?

Меня потом в сборную России Бышовец приглашал, уже билеты были на самолёт в Бразилию куплены, и Игнатьев тоже. Я даже скорее всего поехал бы на чемпионат мира среди молодёжных команд в Австралию в 1993 году. Но не судьба.

— У вас карьера тренера началась с мальчиков, через академию московского «Локомотива». Это был осознанный выбор пойти в тренеры и сильно ли это помогло в работе с взрослыми командами?

— Всё само собой получилось. Мне «Локомотив» оплатил учёбу, и я уже знал, что мне придётся начинать с детей. В эту профессию нужно идти осознано, с большим багажом опыта и знаний. Хотя я закончил с футболом рано, в 28 лет, из-за травмы колена, но у меня благодаря моему отцу вся жизнь с пелёнок в футболе. И как-то выбирать другую профессию у меня мыслей не было.

— Судьба вам подбросила шанс оказаться помощником в «Локомотиве» у Рашида Рахимова, как это произошло?

— Перед тем, как я стал помогать Рахимову, мне раздался звонок от Омарика Тетрадзе. Мы с ним учились в ВШТ. Он звал меня в Махачкалу поработать вместе. И я перезвонил Владимиру Короткову, начальнику команды «Локомотив» и сказал: «Вы за мою учёбу тренера деньги заплатили, если я вам сейчас не нужен, то у меня есть предложение из «Анжи».

И он мне через час перезвонил и сказал: «Рашид тебя берёт к себе, завтра на сборы улетаешь в Турцию». Рашид знал хорошо и меня, и отца. И я уже не стал никуда уходить.

— Что-то от Рахимова для себя взяли тогда, отметили какие-то особенности в его работе?

— Билич взял вас в свой штаб, потому что вашей женой является известная волейболистка сборной России Татьяна Грачёва, которая очень успешно выступала за загребскую команду «Младость» и с ней стала чемпионкой Хорватии?

— Нет. Он даже не знал об этом. Я когда к нему полетел в Загреб, то контракт у него уже был подписан, мы там встретились, хорошо поговорили. А про жену он узнал уже позже.

— Неужели не было соблазна сказать, что у вас жена тут чемпионкой стала, по-хорватски говорит?!

— Татьяна в Загребе ещё и университет окончила. Но я принципиально не стал при первой встрече об этом говорить. Мы со Славеном и без этого сразу нашли общий язык. Да и в работе у нас потом не возникало никаких проблем. Скажу больше, он меня хотел с собой в Турцию, в «Бешикташ» забрать.

— Игорь, вы недавно вернулись из Таджикистана, где тренировали душанбинский «Истиклол», стали с этой командой чемпионом страны. Вы там родились, привыкать вам там ни к чему не нужно было. А что для вас Россия?

А Россия для меня — вторая Родина. Чувствую себя здесь прекрасно, привык уже давно к ритму жизни в Москве. Сестра у меня здесь живёт в Жулебино. Опять же с женой познакомился, дочка растёт. Я когда в 19 лет в 1992 году играл за Таджикистан на Кубок Азии, то меня к себе Иран приглашал, точнее иранский клуб, давали очень большую зарплату по тем временам — 2000 долларов. Я не поехал, выбрал свой путь здесь, в Москве, и мне судьба за это отплатила всем что я сейчас имею.

— Вы вспомнили Мухсина Мухаммадиева, который тоже был тренером «Истиклола», а потом занимал должность в системе руководства. Как вам работалось в «Истиклоле»? Трудно было выиграть чемпионат?

— Трудно. Все настраиваются, все бьются. Просто так очки нам не давались. Получил хороший опыт. Матчи азиатской Лиги чемпионов тоже много дают.

— Сейчас желание есть поработать тренером после «Истиклола» или возьмёте паузу?

У меня отец прошёл через уважение целой республики. Работа должна давать чувство комфорта во взаимоотношениях с людьми. А для чего ты работаешь, для галочки? Мне нужно взаимопонимание с руководством и нужно знать, что там наверху люди, прежде всего, хотят.

Игорь Черевченко и «Памир»: от дворов Душанбе до большой футбольной карьеры

Игорь Черевченко порекомендовал Таджикистан для спарринга со сборной России

Игорь Черевченко хочет работать в России: есть варианты

Игорь Черевченко рассказал о подробностях операции, которая ему предстоит

Сообщение Игорь Черевченко: Мой папа — особенный человек, а Сёмин — мой крёстный отец в футболе! появились сначала на SPORTS.tj: Все новости спорта в Таджикистане, СНГ и в мире.