— Как вы обычно празднуете свои дни рождения?
— Мой день рождения — это в первую очередь праздник моей мамы, благодаря которой я появился на этот свет. Лично я не очень люблю 28 мая, потому что в этот день испытываю повышенное внимание к своей персоне, поэтому стараюсь в такие праздники куда-то выезжать. Но в этом году будет немного по-другому.
— Как праздновали день рождения, будучи ребенком?
— Детство мое закончилось в четвертом классе, потому что я начал ездить на сборы, и практически все мои праздничные даты приходились на дни, когда я находился либо на соревнованиях, либо на тренировочных сборах. Тем более мой день рождения совпадает с Днем пограничника, поэтому есть дополнительный повод отвести внимание с себя.
Что касается подарков, то я на самом деле всегда рад даже простому вниманию к себе. Человек позвонит, скажет: "Алексей, поздравляю тебя", и мне этого достаточно. А так я стараюсь сам себя как-то баловать, что заработал, то и подарил себе.
— Как главный тренер сборной России Леонид Аркаев относился к празднованиям дней рождений спортсменов во время тренировочных сборов?
— Леонид Яковлевич, как и другие наши тренеры, поздравлял нас перед строем. С утра выхожу на первую тренировку, в руках спортивные гимнастические чешки. Тренер мне: "Алексей Юрьевич, поздравляем вас с днем рождения. Желаем вам крепкого здоровья и успехов в нашем нелегком труде". Все поаплодировали, и пошла разминка.
— Конец мая — это время проведения чемпионатов Европы…
— Да, бывали годы, когда мои дни рождения приходились на чемпионаты Европы. Но мы всегда очень хорошо понимали, когда надо выступать, а когда праздновать. Сначала дело, а потом уже все остальное. Мы четко разделяли все эти вещи, самое главное — это сделать свою работу от начала до конца, и тогда уже можно было праздновать день рождения.
— Как вы пришли в гимнастику? Почему не футбол, не хоккей, не бокс, которые были популярны во времена вашего детства?
— В зал гимнастики города Тольятти меня привела моя мама. Почему в гимнастику? Потому что я дома стоял на голове, поэтому она и решила отдать именно в этот вид спорта. Мне было тогда четыре года, меня привели к тренеру Лидии Ивановне Николко, жене моего будущего тренера Евгения Григорьевича Николко, с которым мы прошли основную часть нашего спортивного пути и который, к огромному сожалению, несколько лет назад ушел из жизни. Лидия Ивановна сказала, что я еще мал для гимнастики, и предложила прийти, когда немного подрасту. Второй раз я пришел, когда мне исполнилось шесть лет, и тогда мне представилась возможность познакомиться с удивительным миром спортивной гимнастики.
Но летом, как и другие парни, мы играли в футбол, а зимой заливали каток и рубились в хоккей. Но гимнастика всегда была для меня на первом месте. Вспоминаю момент, когда ко мне подошел мой друг и предложил записаться в секцию футбола, куда он уже был записан ранее. Я ему сказал, что сделал бы это с большим удовольствием, но сначала должен спросить у мамы, так как я уже начал ходить на спортивную гимнастику. Мама на мой вопрос, можно ли мне дополнительно футболом заниматься, ответила "нет" и предложила сосредоточиться на спортивной гимнастике.
Именно мама заложила во мне это очень важное качество: сначала надо довести начатое дело до конца, а потом уже делать выводы, подходит ли оно мне. И слава богу, я с самого начала сделал правильный выбор.
— Как ваши одноклассники относились к тому, что вы занимаетесь гимнастикой? Это вызывало у них уважение?
— Те ребята, с которыми я жил во дворе, всегда просили мне показать что-нибудь на перекладине, сделать сальто или фляк на полу, на земле. И я был ряд им это исполнить. Конечно, я пользовался уважением, рос в их глазах, да и в своих тоже. Потому что это было действительно здорово и круто — что-то показать, изобразить то, что не умеют другие.
С девчонками у меня тоже всегда очень хорошие отношения были. Мое спортивное телосложение давало свои плоды.
— Когда к вам пришел первый успех, после которого вы поняли, что пришли в гимнастику не зря?
— В группе, куда я пришел заниматься гимнастикой в 1982 году, поначалу было человек 20. Но потом с каждым месяцем их становилось все меньше и меньше. Я продолжал заниматься, но у меня мало что тогда получалось, я был десятым из девяти (шутит, что выступал хуже всех — прим. ТАСС), и мама просила тренеров, чтобы они продолжали со мной работать.
Самый первый мой результат пришел ко мне только в 1985 году, когда на турнире, посвященном 40-летию Дня Победы, я занял в опорном прыжке второе место. И с того турнира у меня пошел прорыв, тогда я поверил в себя и понял, что могу чего-то добиваться. А до этого мне приходилось только смотреть на других ребят, как они получают какие-то призы, вазы, подарки. И мне в этот момент было очень обидно, я думал, что надо как-то исправлять ситуацию. И после того успешного для меня старта на 9 Мая я начал догонять своих сверстников.
— Благодаря кому вы состоялись в спорте?
— Я не могу назвать кого-то одного. Главный человек, который меня привел в спорт, — это моя мама. У меня за карьеру было четыре тренера. Это Ирина Ивановна Шестакова, Павел Васильевич Денисов, Александр Анатольевич Мусаев и, конечно же, Евгений Григорьевич Николко, которые вложили в меня всю душу, свое мастерство. И благодаря этим людям, конечно же, я стал тем, кем я стал.
Я сформировался в том числе благодаря и моим друзьям, коллегам, с которыми я выступал, прошел этот путь. Спасибо тренерам, врачам, учителям школ. Было очень много людей, которые верили в меня. И были люди, которые считали, что у меня ничего не получится. Это тоже меня мотивировало, и я старался доказать, что я могу чего-то достигнуть.
— Спорт мешал учебе в школе?
— Как я уже ранее сказал, с четвертого класса мы уже начали ездить на сборы и учились уже практически по тем заданиям, которые нам давали учителя на сборах. Но сами понимаете, что если у тебя три тренировки в день, то учеба отодвигалась на второй план. Но тем не менее мы получали знания, потому что к нам и на сборы на "Озеро Круглое" в советское время приезжали учителя. Но понятно, что наша учеба отличалась от той, когда ты ходишь каждый день в школу.
— Вы успели застать Советский Союз? Выступали ли в форме сборной СССР?
— Мой первый серьезный успех случился на соревнованиях в Чимкенте, где занял первое место в первом взрослом разряде. Я выступал тогда за сборную профсоюзов и выходил на помост в экипировке сборной СССР, которую нам выдали перед соревнованиями и которой я очень дорожил. Я ощущал себя спортсменом великой державы, что было очень волнительно и торжественно для меня. После той победы меня вызвали на сбор молодежной команды Советского Союза на знаменитую базу "Озеро Круглое".
Но за сборную СССР на взрослом уровне мне так и не удалось выступить, я не проходил по годам. А когда страна распалась, я стал представлять Россию.
— Как вы пережили распад Советского Союза?
— Тогда мне было всего 15 лет. Для взрослых людей это, наверно, было большим потрясением, ломались привычные жизненные устои. А у нас, пацанов, жизнь только начиналась. Наша задача оставалась прежней — пахать на тренировках и выступать на соревнованиях. У нас не было никаких других забот, в отличие от наших тренеров, к примеру, которые должны были думать, чем кормить свои семьи.
— После распада СССР условия на базе стали хуже?
— Да, это так. Было ужасное питание, так как на него выделялось мало денег. Но нашим тренерам как-то удавалось изыскивать возможности, чтобы нас кормили нормальной пищей, а мы потом достигали в спорте тех вершин, на штурм которых были нацелены.
Помню, мы приходили в гимнастический зал, а в нем прохудилась крыша, и вода текла прямо на дорожку для опорного прыжка. И мы разбегались прямо по лужам практически. Такое было непростое время, но я благодарен ему за ту закалку, которую получил тогда.
— Количеству наград, завоеванных вами на соревнованиях, можно только позавидовать. Какая награда для вас дороже всего?
— Для меня все эти награды, которые завоеваны мной, моей командой, моими тренерами, очень дороги. Ну, конечно, безусловно, одна из главных — это первая золотая олимпийская медаль, завоеванная в командном турнире на Играх 1996 года в Атланте.
Это была общая радость, впервые в истории российской гимнастики мужская команда заняла на Олимпиаде первое место, опередив очень сильных соперников, и в первую очередь сборную Китая.
— Командное золото Игр-1996 для вас дороже, чем победа в личном многоборье на Олимпиаде, которая была четырьмя годами позже?
— Да, все верно. В 2000-м я стал первым в индивидуальном многоборье, но всегда старался выкладываться именно за команду. Когда ты выигрываешь с командой, то это радость для всех. Потому что не у всех моих товарищей по сборной была возможность попасть в личные финалы или побороться там за призовые места. У меня, к счастью, получалось, что я практически на двух Олимпиадах везде был в финалах — и в многоборье, и на отдельных снарядах, за исключением колец. А у некоторых ребят такой возможности не было, поэтому я всегда старался за команду выступать на все 100 процентов.
— Удалось ли вам полностью себя реализовать в спорте?
— Я считаю, что более чем. Не думал в детстве, что смогу добиться в гимнастике таких больших успехов. Хотя со временем, конечно, всегда мы мечтаем о чем-то большем.
— Вы навсегда вошли в историю мирового спорта как человек, очень достойно поведший себя в момент, когда в его адрес случилась большая несправедливость. Речь идет об олимпийском финале 2004 года в упражнениях на перекладине, когда вам пришлось успокаивать негодующих болельщиков, которые очень громко выражали несогласие с поставленными вам судьями низкими оценками и не давали тем самым продолжать соревнования. Часто вспоминаете тот день?
— Когда судьи поставили мне низкие оценки, я поначалу, честно говоря, был в недоумении. Не понимал, как теперь буду смотреть своим болельщикам в глаза, потому что первые две Олимпиады были для меня ошеломительно успешны, а с третьей я вынужден был вернуться вообще без медалей. Шесть медалей на одной Олимпиаде, шесть на другой, и тут раз, и ничего.
Олимпиада в Афинах стала для меня провальной. И это несмотря на то, что я сделал одну из самых сложных комбинаций на перекладине. И это оценили зрители. И вот сейчас с высоты прожитых лет я снимаю шляпу и говорю огромное спасибо всем людям, которые болели за меня в тот момент, и за меня, за нашу страну, и вообще за спорт, за чистоту спорта, за честность в спорте. И это, конечно, огромная радость, что мы вышли из этой ситуации достойно, на высоком уровне. Вот это важно.
— Летом 2004 года судьи фактически лишили вас олимпийской медали. Двумя годами ранее на зимних Играх в США с другими российскими спортсменами также поступили несправедливо. Речь идет про фигуристов Елену Бережную и Антона Сихарулидзе, которых чиновники заставили поделиться победой с канадской парой. Как вы считаете, могут ли эти два эпизода являться звеньями одной цепи, когда российский спорт попал в мишень зарубежных недоброжелателей разных уровней, которым наши успехи были очень не по душе?
— Я не могу говорить за весь российский спорт, но если сопоставлять те факты, которые вы озвучиваете, то, наверное, за этим что-то кроется. Моя задача как профессионального спортсмена заключается в том, чтобы делать свою работу и как можно меньше ошибаться, чтобы судьи тебе поставили ту оценку, с которой ты можешь победить.
Судя по тому, что происходило дальше, мы можем сделать вывод для себя, что потихонечку наших ребят стали засуживать и делать нас слабее. Но в случае со спортивной гимнастикой это не совсем удалось. Я вспоминаю Игры 2021 года в Токио, когда наши ребята впервые за 25 лет выиграли командное олимпийское золото, также первое место тогда заняли и наши девочки. Я думаю, что отечественная школа гимнастики будет сильна всегда.
— Олимпиада 2004 года была последним стартом в вашей карьере. Почему вы решили уйти из спорта сразу после возвращения из Афин?
— Когда мы готовились к Играм-2004, то я уже понимал, что это будет моя заключительная Олимпиада. Здоровье уже не позволяло мне выступать в многоборье, у меня было только три снаряда: конь, брусья и перекладина. Перед отъездом в Грецию я еще допускал, что после возвращения из Афин на каком-нибудь этапе Кубка мира выступлю. Но после того, что случилось на Олимпиаде после моего выступления на перекладине, после такой большой поддержки зрителей, протестовавших против судейской несправедливости, я пришел к выводу, что мне пора заканчивать карьеру гимнаста на такой красивой достойной ноте.
— Были ли торжественные проводы из спорта?
— А я не ухожу еще из спорта. Я же еще "солнышко" кручу на перекладине на нашем шоу "Легенды спорта", поэтому и проводов еще не было.
— Немало гимнастов СССР и постсоветского пространства после завершения карьеры уехали за границу, открыли там свои школы. Почему вы не уехали за кордон?
— Я просто не вижу себя за границей. Меня приглашали в зарубежные спортивные лагеря, где я работал две-три недели с детьми. Я — российский человек, как-то не чувствую себя там. У меня есть родина, которой я могу приносить пользу.
— Почему не стали тренером?
— Тренер — это тоже призвание, у него должен быть талант педагога. Я думаю, что все возможно, еще не все, так сказать, потеряно. Но я сейчас имею возможность через свои гимнастические проекты привлекать детей к занятиям спортивной гимнастикой. И у меня это, считаю, получается уже 20 лет.
— Вы на протяжении многих лет входите в руководство нашей федерации гимнастики и, конечно, тяжело переживали отстранение наших гимнастов от международных стартов. Те же Никита Нагорный и Артур Далалоян, победившие в Токио, но не допущенные до следующих Игр, были способны ярко выступить на Олимпиаде-2024?
— Я думаю, что ребята могли бы себя сохранить к этим Играм. Но вот эта затянувшаяся неопределенность, допустят или не допустят, негативно сказывается на настрое ребят.
Считаю, что ребята могли бы подготовиться и достойно выступить, создать очень хорошую, здоровую конкуренцию гимнастам из Японии, США и Китая. Я думаю, что они смогли бы это сделать.
— Длительное отстранение от международных стартов отбросило российскую спортивную гимнастику назад?
— Я думаю, безусловно, это сыграло свою роль. Но в целом у нас еще есть время для того, чтобы подготовиться к Олимпиаде-2028 в Лос-Анджелесе.
Федерация гимнастики России создала сейчас все условия для того, чтобы ребята готовились и ставили перед собой задачу успешно выступить на Олимпиаде-2028.
— Что скажете про перспективы сегодняшней российской мужской спортивной гимнастики? Согласны ли вы, что те же Арсений Духно, Даниел Маринов и Сергей Найдин станут достойными продолжателями победных традиций, а тренеры других сборных будут завидовать своим коллегам из России?
— Мы можем говорить так только в том случае, если эти ребята займут на Олимпиаде первое, второе и третье места. Мы же народ суеверный. Поэтому я считаю, что это ребята очень перспективные. У них хорошие данные для того, чтобы это все произошло. Давайте посмотрим, как дальше все будет.
