Лео Турини о Луке ди Монтедземоло
В истории Формулы 1 происходило бесчисленное множество самых разных событий, значимость которых тоже была разная, о каких-то вспоминают чаще, о каких-то реже. Ветеран итальянской гоночной журналистики Лео Турини посвятил очередную порцию своих рассуждений на исторические темы событию, которое он считает знаковым, хотя о нём мало кто вспомнил. Тридцать лет назад, осенью 1991 года, Лука Кордеро ди Монтедземоло был назначен президентом Ferrari. Это был личный выбор Джанни Аньелли, тогдашнего главы концерна Fiat, который отличался исключительной интуицией. Он не мог допустить, чтобы компанию из Маранелло, уникальное достояние его империи, постигла бесславная участь других сателлитов Fiat – речь о Lancia и Alfa Romeo. С тех пор прошло много лет, и сегодня вполне можно утверждать: то решение было на редкость удачным. Разумеется, для Ferrari, да и для всей Италии тоже, ведь сегодня акции компании оцениваются более чем в 30 миллиардов евро. Но дело не только в этом. Назначение Монтедземоло, неожиданное для многих, весьма заметно повлияло на всю страну. Это не преувеличение: с осени 1991-го до осени 2014-го (когда Монтедземоло без особых благодарностей уволили наследники Аньелли) Ferrari превратилась в культовый бренд мирового масштаба. Бренд, ставший символом Италии, итальянской страсти и эмоциональности. Хочу сразу сделать оговорку: я дружу с Монтедземоло и горжусь этим. Но мы по-прежнему обращаемся друг к другу на «вы», я никогда не просил его о каких-либо услугах, а он никогда не просил меня смягчить тон моих критических статей. Впрочем, один раз был такой случай: как-то раз я написал, что он, вероятно, красит волосы, чтобы выглядеть моложе. И он попросил меня это опровергнуть… Если коротко, то именно благодаря Монтедземоло сейчас, в 2021 году, мы с ностальгией вспоминаем победы Михаэля Шумахера, гримасы Жана Тодта и ту всеобщую эйфорию, которая овладевала нами в те времена, когда мы видели совершенно невероятные обгоны! В период с 1997-го по 2012 год гонщики Ferrari выиграли шесть чемпионских титулов, Скудерия восемь раз завоевала Кубок конструкторов и ещё семь раз упускала главные трофеи в последних гонках сезона. Полагаю, это рекорд. А потом, начиная с 2014-го, когда эра Монтедземоло завершилась, ни при суровом Марккионне, ни при бледном Элканне к финалу сезона Ferrari никогда не удавалось сохранять даже призрачные шансы на подобные результаты. Не думаю, что это простое совпадение. Я считаю, что Лука (и Джанни Аньелли это прекрасно понимал) в душе был «гонщиком» Ferrari. Ещё мальчишкой, в дни славы Ники Лауды, он сотрудничал с самим Энцо Феррари. Его корни в Эмилии-Романьи, и ему не надо было объяснять, в чём уникальность этой марки, он это и так знал. Став президентом Ferrari, Монтедземоло пригласил Жана Тодта, а потом уговорил Михаэля Шумахера перейти в Скудерию. Но самое главное, он убедил всё своё окружение, что мечта достойна того, чтобы в неё вкладывать деньги. А потом распространил свои подходы ещё и на производство серийных спорткаров: если в 2001 году компания продала меньше двух тысяч автомобилей, то в 2014-м объём продаж приблизился к десяти тысячам. Были у него и ошибки. Особенно часто он их совершал, когда его время в Маранелло подходило к концу. Например, он согласился на сокращение объёма тестов в Формуле 1, он излишне поспешно согласился на переход на гибридные силовые установки, словно забыв про итальянскую неторопливость в решении подобных задач, он не смог удержать Росса Брауна, который затем стал отцом побед Mercedes. Наконец, он слишком доверял Фернандо Алонсо и в порыве уволил такого классного инженера, как Альдо Коста. И всё-таки хорошего было намного больше. Тридцать лет назад для Маранелло началась прекрасная история успеха. Боюсь, что повторить её уже не удастся. P.S. По-моему, Лука всё-таки красил волосы, как бы он это ни отрицал.