Интервью с Андреем Кириленко: успех Егора Дёмина, слабые и сильные места РФБ, будущее России в НБА, советы для карьеры
Босс российского баскетбола рассказал всё. По крайней мере, очень многое.
Егор Дёмин — главная надежда России в НБА. Мы пообщались с Андреем Кириленко, чтобы понять, почему у Дёмина так резко пошли дела: это заслуга российской системы, зарубежных тренировок или личный талант? Кириленко рассказал, кто помогал Егору на пути к успеху, объяснил главную проблему нашего баскетбола и посоветовал, как закрепиться в НБА надолго. Поговорили ещё о конкуренции Европы и США, важности баскетбольного мышления и почему для России круто, что в лиге сразу несколько наших.
— Егор Дёмин стал историческим для России выбором в топ-10 драфта НБА, а теперь он третий россиянин на Матче восходящих звезд. Как вы считаете, является ли этот успех результатом работы системы РФБ или это скорее индивидуальная заслуга игрока и его зарубежной школы? Или всех сразу? — Конечно, прежде всего главная заслуга здесь — у Егора и его родителей. Это самые первые и самые важные люди в этой цепочке. Я всегда считаю, что ключевую, определяющую роль играет первый тренер. Если вернуться ко времени с 7 до 15 лет, то практически весь этот период Егор провёл в «Тринте» со своим первым тренером. Безусловно, это сыграло огромную роль в его карьере. Затем, в 15-16 лет, были два года в «Реале» и один год в университете. Это, конечно, помогло ему повзрослеть и перейти ту грань от детского баскетбола к юношескому.
На мой взгляд, в нашем баскетболе есть дефицит именно этого возрастного промежутка. У нас прекрасно работают детские спортивные школы, ребята доходят до уровня 15-16 лет, но дальше возникает проблема. Студенческий баскетбол всё-таки ближе к любительскому, чем к профессиональному, а количество мест в фарм-клубах профессиональных команд очень ограничено. Поэтому этот период был для него крайне важен — время, проведённое в спортивной школе. Но при всём этом я считаю, что важны все: и система, и тренеры, и клубы. Однако прежде всего это, конечно, успех самого Егора — его работа над собой, его вера в себя и поддержка родителей и близких.
— Дёмин уехал за океан из Европы, а не из России. Какую стратегию вы видите, например, для той же Единой лиги ВТБ, чтобы она могла удерживать и развивать таких звёздных юниоров внутри страны, не проигрывая конкуренцию европейским клубам уже на юношеском уровне? — Начну с того, что Единая лига ВТБ — это всё-таки взрослый профессиональный чемпионат. У него нет задачи удерживать и развивать звёздных юниоров. Это лига для взрослых игроков, выступающих на максимально высоком уровне, насколько это возможно. Но если говорить именно о конкуренции за звёздных молодых игроков, то здесь мы, по сути, как и вся Европа, проигрываем НБА.
Сегодня НБА — это локомотив мирового баскетбола. Поэтому если с европейскими клубами наши команды конкурируют вполне на равных, то с НБА — уже нет. Если условно взять ЦСКА, УНИКС, «Зенит», «Локомотив» и поставить их сейчас играть в Евролиге, они там не будут проваливаться и будут выступать примерно на том же уровне. А вот в сравнении с НБА, конечно, в этой конкуренции мы уступаем.
— Вы были звездой НБА, лучшим по блок-шотам. Если смотреть на игру Дёмина, какие конкретные аспекты его игры, по вашему мнению, требуют немедленной доработки, чтобы он смог закрепиться в НБА не на сезон-два, а на долгие годы? — По большому счёту всё идёт по плану, всё развивается своим чередом. Мне бы хотелось, чтобы он был более агрессивным, более активным с мячом. Это, в свою очередь, дальше даёт уверенность. А уверенность и надёжность — это, наверное, самые главные качества, которые нужны, чтобы закрепиться на долгие годы. Если ты надёжный и солидный игрок, уверенный в своих силах, тренер всегда будет на тебя рассчитывать.
— Ваше игровое прозвище АК-47 стало мировым брендом. Егор Дёмин может стать новым узнаваемым лицом российского баскетбола в НБА. Считаете ли вы, что в современном спортивном маркетинге игроку из России необходимо иметь подобный яркий, запоминающийся образ или «легенду», чтобы зацепиться в медийном поле США? — Конечно, с точки зрения маркетинга очень важна какая-то легенда, история, которая делает игрока узнаваемым. И, признаться, мне нравится его история с буквой «ё», то, как её обыгрывают. Это действительно классно, в этом есть свой шарм. Но здесь важен не только бренд как таковой. Всё-таки в основе должна быть игровая составляющая. Если он будет на протяжении времени играть на том же уровне, на котором играет сейчас, то, думаю, вокруг этого вполне может выстроиться интересный и сильный продукт.
— Вы играли против таких легенд, как Шакил О'Нил, Тим Данкан, Коби Брайант. Уровень конкуренции в НБА сейчас изменился. Кто из современных звёзд НБА наиболее близок по стилю игры и духу к вам времён «Юты»? И готов ли Дёмин конкурировать с такими монстрами, как Лука Дончич или Стефен Карри? — Мне кажется, что изменился даже не столько уровень конкуренции, сколько сам стиль игры. Баскетбол в целом стал другим: сейчас гораздо больший акцент на нападение, команды набирают огромное количество очков. Поэтому некорректно напрямую сравнивать время, когда играл я, и сегодняшний баскетбол.
Если говорить именно о конкуренции, то, конечно, сейчас крайне сложно на равных соперничать с Лукой Дончичем, Стефеном Карри, Шеем Гилджес-Александером и другими топ-игроками. Это требует времени. Понятно, что при прочих равных, если сейчас поставить их рядом на площадке, более опытные звёзды будут выигрывать. Но это нормально: у Егора первый год, он проходит этап адаптации. И я надеюсь, что придёт момент, когда мы будем говорить: «А может быть, Егор уже и лучше, чем вот этот парень».
— Вы реализовали свою мечту в НБА и теперь управляете российским баскетболом. Чувствуете ли вы какую-то личную миссию или даже ответственность в том, чтобы не просто «отправить» Дёмина в НБА, а проследить, чтобы он превзошёл ваши собственные достижения и завоевал чемпионский перстень? — Личную миссию — нет. А вот определённую ответственность, наверное, да. За последние 10 лет, начиная с 2015 года, когда я пришёл, Егор вырос буквально на глазах. И, конечно, мы следим за его карьерой. Причём не только за Егором. Это и Влад Голдин, и Виктор Лахин, и ребята, которые играли и играют у нас в «Локомотиве», и те, кто сейчас здорово проявляет себя в «Парме» — Лев [Свинин] и Глеб [Фирсов], и Егор Амосов, который был в «Самаре», а сейчас уехал в «Реал».
Все эти ребята выросли на моих глазах, начиная с первенств России, затем через академии — кто-то в «Парме», кто-то в «Локомотиве», кто-то уехал за границу. Поэтому, конечно, за ними очень интересно следить. Чувствуешь определённую ответственность и тёплое чувство: видишь, что эти ребята действительно могут. И, безусловно, хочется, чтобы Егор завоевал чемпионский перстень. Однако, пожалуй, ещё больше хочется, чтобы он и другие наши игроки не просто закрепились в НБА и в сильных клубах, но и стали опорой национальной команды. Хочется, чтобы они взяли на себя ответственность и повели сборную за собой.
Время сейчас сложное, мы находимся в изоляции, однако она когда-нибудь закончится, и мы вернёмся на международную арену. И очень важно, чтобы именно молодые, голодные ребята стали теми, кто потащит национальную команду вперёд. Перед глазами есть отличные примеры: Лука Дончич ведёт за собой Словению, Лаури Маркканен — Финляндию, Яннис Адетокунбо — Грецию. Это ориентиры, на которые хочется равняться.
— Вы всегда выделялись не только атлетизмом, но и высочайшим баскетбольным IQ, что позволяло вам читать игру и собирать трипл-даблы. У Дёмина отмечают отличное видение площадки. Как вы считаете, в современной НБА баскетбольный интеллект по-прежнему ценится выше, чем чистая физическая мощь и скорость, или приоритеты изменились? — Я считаю, что прежде всего ценится баскетбольное мышление, баскетбольное IQ. Именно на него уже «насаживается» всё остальное. Физика, физические данные — это своего рода фундамент, к этому способны многие. Техника — тоже во многом нарабатываемая история. А вот баскетбольные интеллект, мышление, IQ даны далеко не всем. Таких игроков немного, и именно поэтому они ценятся в разы выше.
— Ваша жена Мария Лопатова сыграла огромную роль в вашей карьере, вы часто говорили о её поддержке. Сейчас вокруг молодых игроков крутится огромное количество агентов, советников, пиарщиков. Насколько критична роль близкого окружения и семьи для молодого парня в НБА? — Несомненно, окружение очень важно. Семья, друзья, родители, агенты, люди, которые рядом, серьёзно влияют на игрока: на его настроение, на выбор пути, по которому он идёт. Если говорить в контексте Егора, мне очень нравится, что у него близкие и тёплые отношения с родителями. Он в этом плане достаточно зрелый парень, старается делать всё возможное, чтобы ничто не отвлекало от работы, у него правильная рабочая этика. Мне кажется, что именно в этом возрасте особенно важно быть зрелым — прежде всего в голове.
Понятно, что, когда ты молод, хочется свернуть с правильной дорожки, попробовать что-то «молодёжное», отвлечься. Но если ты способен определённое время держать фокус, состояться как игрок, то это дальше открывает очень хорошие перспективы. В этом смысле мне очень нравится пример Шея Гилджес-Александера. Я знаю его с дебютного сезона и никогда не видел за ним какой-то ерунды. Он спокойно и стабильно развивался, шаг за шагом, постоянно совершенствуя себя, с большим приоритетом семьи — и в итоге вырос в звезду. Конечно, есть и другие примеры, есть ребята с более сложным бэкграундом, которые тоже становятся большими игроками. Но лично мне ближе именно такие истории — про стабильность, зрелость и правильный путь.
— Дёмин недавно установил рекорд франшизы «Нетс» по количеству трёхочковых бросков в овертайме и в целом демонстрирует неплохую результативность в дебютном сезоне. Вы, будучи лидером НБА по блок-шотам, тоже были уникальным игроком. Какие конкретные метрики, на которые обычно смотрят болельщики, вы считаете ключевыми для оценки реальной пользы Дёмина для команды НБА? — Если говорить об одном конкретном компоненте, то, конечно, очки всегда вызывают первую реакцию — именно на них в первую очередь смотрят болельщики и медиа. А вот специалисты внутри команд и скауты обращают внимание на более глубокие показатели. Например, есть такая статистика, как deflections — это совокупность блок-шотов, перехватов и вообще всех защитных действий, которые приводят к срыву атаки соперника.
Это очень важный индикатор объёма и качества защитной работы. Но при всём этом в современном баскетболе всё равно основное внимание уделяется набору очков. Тем более в случае Егора, который по своему профилю — чистый снайпер, скорер, игрок, чья главная функция — набирать очки. Если сравнивать, например, со мной, то у него это выражено куда сильнее. Поэтому к нему в первую очередь будут относиться через призму очков, процента реализации, особенно трёхочковых бросков. И он уже показал, что это его сильная сторона, его «хлеб». А раз это твой «хлеб», значит, ты должен делать это максимально качественно и продуктивно.
— Сейчас в НБА выступают Дёмин и Голдин, а также Лахин в фарм-клубе «Оклахомы». Когда вы играли в «Юте», то были, по сути, единственной российской звездой лиги. Как считаете, наличие сразу нескольких россиян в НБА помогает им ментально и упрощает адаптацию или же, наоборот, усиливает давление и ожидания? — Мне кажется, что наличие рядом ребят, которые играют даже в других командах, очень сильно помогает. В своё время, когда я играл, начали появляться Виктор Хряпа, Моня, Подкользин, Ярослав Королёв. Это всё равно очень поддерживает, потому что, куда бы ты ни приезжал, у тебя всегда есть возможность с кем-то встретиться, провести время, просто почувствовать, что рядом есть родная речь.
Мне тогда повезло ещё и в том, что, помимо баскетболистов, начали появляться и наши хоккеисты. Илья Ковальчук был задрафтован «Атлантой», позже пришли Александр Овечкин, Евгений Малкин. И у меня, кроме баскетбольного круга, сформировался ещё и хоккейный — ребята, с которыми мы постоянно пересекались и общались.
— К слову, вы единственный нецентровой в истории НБА, который лидировал в лиге по блок-шотам. Это уникальное достижение. Дёмин же фокусируется на трёхочковых бросках и плеймейкинге. Какое качество из вашего арсенала вы бы «передали» Демину, если бы могли, чтобы сделать его более универсальным игроком в духе АК-47? — Единственный нецентровой, который лидировал по блок-шотам… Конечно, приятно иногда возвращаться к статистике и вспоминать какие-то моменты. Но если говорить о том, что можно было бы «передать»… Слушай, если бы такие вещи можно было передавать, мы бы уже искусственно конструировали игроков. Если бы, условно, сейчас можно было передать Егору умение накрывать и перехватывать мячи, то он был бы не просто универсальным игроком — он был бы настоящей бомбой. Играл бы на топ-уровне и в защите, и в нападении. Однако это невозможно. Поэтому Егор — это Егор, а Андрей — это Андрей.
— Дёмин прошёл через систему NCAA и мадридского «Реала». Какая система, по вашим наблюдениям, лучше готовит молодых игроков к суровым реалиям НБА — европейская клубная модель, американская студенческая или, возможно, какая-нибудь наша собственная школа? — Я, строго говоря, начинал не в московском ЦСКА. Сначала была спортивная школа в Санкт-Петербурге, а в 15 лет я дебютировал за петербургский «Спартак». И только потом уже переехал в ЦСКА. Если говорить о том, кто и как адаптируется к НБА, то за годы перед моими глазами прошли самые разные спортивные школы, дети, подростки и уже взрослые игроки — в разных странах, в том числе и в США.
И я могу сказать, что до 15 лет российская система подготовки абсолютно конкурентоспособна. Если сейчас взять, условно, 15-летних игроков и провести чемпионат мира, то мы будем играть на равных с ведущими школами — американскими, испанскими, французскими, греческими, литовскими, турецкими. В этом возрасте мы вполне конкурентны. А дальше начинается то, о чём я уже частично говорил. У нас очень ограничено количество мест для ребят в возрасте примерно от 16 до 20 лет, когда начинается переход к профессиональному баскетболу. Этот этап должен быть либо в университетах либо в фарм-клубах профессиональных команд. В России это в основном фарм-клубы. Но если посчитать: в Единой лиге около 10 команд, в первом дивизионе — порядка 16, во втором — ещё около 10.
Пусть всего будет около 40 команд, у каждой есть фарм-клуб. Это даёт примерно 200-300 мест для молодых игроков, которые входят в профессиональный баскетбол. А если взять американскую систему студенческого баскетбола, то это тысячи университетов с собственными программами. Количество мест несоизмеримо больше. Поэтому и получается, что NCAA даёт самое большое представительство выпускников в НБА — и так будет продолжаться дальше.
— Вы провели много лет в США и хорошо знаете обе культуры — как оцениваете способность Дёмина интегрироваться не только в команду, но и в американское общество в целом, учитывая текущий геополитический фон и ваше собственное, уникальное понимание жизни в Америке? — Если говорить об Америке и жизни в Америке, об адаптации, то для него это абсолютно рабочая история. Я уверен, что ему не потребуется какого-то дополнительного времени, чтобы привыкнуть. По тому, что я видел, он уже чувствует себя там вполне комфортно. Люди везде одинаковые — что в Америке, что у нас. Есть и хорошие, и плохие, разные есть. Егор приехал играть в баскетбол, к политике это не имеет никакого отношения. Так что, думаю, у него всё будет хорошо. Если потребуется какая-то помощь, совет, мой телефон у него есть, я всегда на связи.
— Как вы пришли к тому, чтобы завершить карьеру именно в НБА, и как считаете, есть ли у Дёмина та же внутренняя мотивация и «стержень», чтобы играть в лиге до 35-40 лет, как многие современные звезды? — Для меня Рубиконом стали прежде всего физическое состояние и травмы. По большому счёту это единственная причина, по которой я завершил карьеру. В какой-то момент почувствовал, что уже не могу физически находиться на том уровне, к которому привык: постоянно что-то болело — спина, нога, рука. И это стало ключевым переломным моментом, когда я в какой-то момент сказал себе: всё, хватит, этого достаточно. Что касается Егора, то, конечно, никто не знает, как сложится его карьера. Мне бы очень хотелось, чтобы он играл до 40 лет — без травм, без осечек — и побеждал. Но здесь всё будет зависеть от его физического состояния, возможностей организма и спортивного долголетия.
— Вы достигли всего как игрок, а сейчас — успешный функционер. Что лично вас мотивирует каждое утро просыпаться и продолжать бороться за российский баскетбол в таких непростых международных условиях и где вы черпаете силы для этого? — Спасибо за тёплые слова. Действительно, за последние годы удалось сделать очень многое, особенно в части инфраструктуры. Появилось огромное количество объектов — мы считали, их уже больше 70. В том числе и наш флагманский центр для национальных команд, который сейчас находится примерно на 70-80% готовности к эксплуатации. Это, безусловно, большой шаг вперёд. И в чём мотивация? Когда видишь, что для нашего баскетбола появляются такие сильные, качественные проекты, у тебя, конечно, руки не опускаются, а наоборот — поднимаются.
Хочется работать дальше, потому что ты понимаешь: многое действительно получается. А особенно это ощущается, когда есть ребята, которые выросли на твоих глазах и уже сделали первые шаги в НБА. Тогда думаешь: «Значит, всё было не зря». Это очень круто. И Егор — такая первая ласточка. Я вижу потенциал ещё у двух-трёх игроков, которые в ближайшие пять-семь лет могут не просто оказаться в НБА, а действительно там заиграть. Поэтому прежде всего хочется пожелать им удачи и успехов. А федерации — продолжать эти проекты.
