Ещё

Шахматист Дубов: титул чемпиона мира для меня пока абстрактная цель 

Шахматист Дубов: титул чемпиона мира для меня пока абстрактная цель
Фото: Спорт РИА Новости
Россиянин в интервью специальному корреспонденту РИА Новости рассказал о победе в элитном онлайн-турнире по быстрым шахматам, «засвечивании» новых идей, сотрудничестве с чемпионом мира Магнусом Карлсеном, сильных и слабых сторонах норвежца, негативном отношении к рейтингам и многолетнем болении за .
Чемпион мира по рапиду Дубов в июле выиграл соревнование 12 гроссмейстеров, победив в финале американца .
— Даниил, вы не очень успешно выступали на групповой стадии турнира. За счет чего переломили ситуацию?
— Благодаря трем победам (с улыбкой). Совпало несколько факторов. К примеру, я в первых турах встречался с китайскими гроссмейстерами. А я с ними исторически тяжело играю. К тому же это был мой первый такой онлайн-турнир. И день-полтора я просто привыкал к регламенту. А затем мне, видимо, больше везло.
Подходит ли формат? Я пока не понял, ведь это был мой первый турнир. Мне вроде понравилось, но когда выигрываешь, тебе обычно все нравится. Я еще не до конца оценил особенности, но в целом он неплох.
— На пути к финалу вы победили россиянина и китайца Дин Лижэня. Какой матч был тяжелее?
— С Сергеем Карякиным поединок был более эмоционально напряженным. И, как говорит мой близкий друг и наставник , внутривидовая конкуренция сильнее, чем межвидовая. Шутки шутками, но это действительно был очень эмоциональный матч. А встреча с Дин Лижэнем сложилась намного проще, чем ожидал.
— С чем связаны неудобства китайцев, они играют в другие шахматы?
— У них странный стиль, который подразумевает в определенные моменты какое-то сознательное желание не делать лучшие ходы. Неплохие, но не сильнейшие. И тебя это расхолаживает. Но потом ты делаешь один неправильный ход, и тебя за это наказывают. Пока я далек от решения китайской проблемы, хотя много об этом думаю. Могу даже диссертацию начинать писать.
— Можно ли этот успех назвать одним из самых значимых?
— Естественно, его нельзя сравнить с победой в чемпионате мира по рапиду. Но, безусловно, он очень важен для меня, потому что я не выигрывал супертурниры. Впрочем, меня и нечасто в них приглашали.
— Вы и Карлсен вышли в финал серии таких турниров. Кого бы еще вы хотели видеть в «Финале четырех»?
— У меня нет больших предпочтений, но мне нравится, как играет (поляк) Ян-Кшиштоф Дуда: в яркие, интересные и боевые шахматы. И у нас хорошие отношения — если он пробьется, я буду рад. А кто в итоге выйдет мне, по большому счету, все равно. Мои близкие друзья, к сожалению, в серии не играют.
— Вы можете их назвать?
— Борис Гельфанд, и . И, естественно, Саша Рязанцев — мой тренер и сильный гроссмейстер.
Сотрудничество с Карлсеном сделало сильнее
— Вы помогали Карлсену в чемпионском матче с американцем Фабиано Каруаной. В партиях с ним вам это помогает или мешает?
— Думаю, что работа принесла дополнительный опыт, но принципиально не изменила соотношение сил. Он был и остался заметно сильнее меня. Я, видимо, прибавил благодаря этому общению. Но и он, пожалуй, добавил благодаря нашей работе (с улыбкой).
Для обоих это было выгодное и удачное сотрудничество. А наши партии как протекали, так и протекают. Он выигрывает чаще, но я периодически огрызаюсь, отдельные партии выиграть удается.
Карлсен — №1. С большим запасом
— Магнус действительно настолько выше всех?
— Он, бесспорно, номер один в мире, с большим запасом. А для себя я считаю, что если у меня нормально соображает голова, то я с кем угодно могу играть на равных. Кроме Магнуса, когда он показывает свою лучшую игру, это действительно особый случай. Даже если я действую здорово. Но если провожу партию в не лучшем состоянии, меня много кто может обыграть. Победить меня в плохой день может, по меньшей мере, человек 200, и быть Магнусом для этого отнюдь не обязательно.
Магнуса можно и нужно обыгрывать. Но для этого требуется еще больше, чем для побед над игроками из топ-5 или топ-3.
Новинки не берегу, найду новые
— Специалистов удивляло, что по ходу турнира вы щедро выплескивали свои дебютные идеи. Но ведь их можно было бы приберечь на серьезные соревнования?
— Приберегать-то можно, но я всегда в любом турнире стараюсь сделать максимум для победы. Я знаю, что многие за меня болеют и хотят увидеть интересную игру — независимо от того, выиграл я или проиграл. Мне искренне хочется наполнять шахматы неожиданными идеями. А если я дохожу до состояния, при котором мне жалко идей или их слишком мало, то я просто отказываюсь от участия в турнире. И буду спокойно готовиться, чтобы наработать достаточно новых.
— Но ведь в любом соревновании есть неплохой призовой фонд?
— В теории — да. Но у меня другая философия — я не играю турниры ради денег. А чтобы по возможности показывать интересную игру, радовать людей и добиваться хороших результатов. Прийти же, отработать номер, не показать ни одной идеи, занять место в середине таблицы и заработать какие-то деньги — такой цели у меня никогда нет.
Может быть, я играю меньше турниров, чем другие, но успеваю накопить довольно много идей. А чем их больше, тем меньше ты дорожишь каждой. И могу заверить уважаемых экспертов: это не последние, у меня их еще довольно много. У меня отличная команда единомышленников, в первую очередь, это Саша Рязанцев, и наша работа позволяет находить идеи с завидной регулярностью.
Я меньше играю, больше занимаюсь, поэтому и возникает такой эффект. А к чему беречь идеи? К турниру, который будет минимум через полгода? Так за это время я какие-то новые идеи придумаю. Да, это реально сложный процесс, однако сильная сторона нашей команды заключается именно в этом.
— Финансовая сторона вас не беспокоит?
— В обозримое время такой проблемы у меня нет. Мне хочется верить в то, что за счет шахмат я всегда смогу обеспечить себя и свою семью.
На рейтинг не ориентируюсь
— Вице-президент Федерации шахмат России мне сказал: «Даниил в топ-5 в быстрых шахматах уже вошел. И мы ждем его вхождения в пятерку в классических шахматах». Насколько вы близки к этому?
— Шахматы довольно странный вид спорта и в нем нет четкой и понятной метрики. Даже если предположить, что я играю в силу первой пятерки, что совсем не очевидно, то попадание в нее является сложной технической задачей. Для набора рейтинга надо играть в элитных турнирах.
Я вообще не придаю значения рейтингу. К примеру, фаворитом первого этапа серии Гран-при был (голландец) , пятый номер рейтинга. Я обыграл его в первом круге в Москве и до последнего этапа сохранял шансы на второе место. А он во всех трех турнирах вылетел в первом круге. Потом в Вейк-ан-Зее я обошел его на пол-очка. А в итоге Гири опустился на восьмое место, а я так и остался на своем условном 40-м.
Дело не только в том, что самому надо играть хорошо. А в том, что, скажем так, в силу исторической детерминированности у разных людей разные условия. И россиянину сложнее, чем европейцу, пробиться в какие-то турниры. А если ты постоянно не играешь с шахматистами первой или второй десятки, то тебе сложно заметно прибавить в рейтинге.
В Вейк-ан-Зее я боролся за тройку, обошел Гири, (индийца Вишванатана) Ананда, ряд других гроссмейстеров. Ну и что дальше? Мне сказали спасибо за интересную игру, но пока никуда не приглашают. Видимо, есть некая квота на сильных россиян. Да, по игре я не ощущаю, что вхожу в топ-10, но в то же время не считаю себя на уровне 40-го места.
А игроков первой двадцатки можно условно назвать «бродячим цирком», который постоянно перебирается с одного турнира на другой. Конечно, если ты играешь фантастически, то пробьешься. Но на самом деле есть такой феномен, они играют друг с другом и создают некий вакуум. И действительно трудно пробиться за эту оболочку. Я буду стараться, но есть не только шахматные факторы.
И какой смысл думать о рейтинге? Я знаю, что Карлсен играет сильнее меня. Как и Каруана. Они действительно сейчас очень оторвались от остальных в классических шахматах — не только по рейтингу, но и по силе игры. Я стараюсь прогрессировать и какая разница при этом, стал ли ты уже 20-м или 15-м? Такой задачи нет, мы надеемся добиться большего.
У меня кумиров нет — Назовите трех известных шахматистов, на кого вы ориентируетесь по стилю игры?
— Ни на кого. Понятно, что Карлсен — величайший шахматист, лучший в истории игры. Мне также очень нравятся и . Но есть такой момент — чем сильнее ты играешь, чем глубже понимаешь игру, тем сложнее тебе обладать пиететом по отношению к кому-то. Безусловно, когда я был помладше, то назвал бы Таля, Бориса Спасского и Каспарова.
Но все известные шахматисты жили в разное время и обладали разной информацией. И сейчас даже я могу сказать, что понимаю игру лучше, чем . Но не от того, что я играю лучше Ботвинника — просто шахматы изменились и сейчас у меня больше информации, чем тогда было у него. Я прочел книги, которых он читать не мог, я видел партии, которых он видеть не мог и так далее.
И, безусловно, средний уровень очень сильно растет. Если бы послевоенного Ботвинника можно было перенести в наше время и дать три года на адаптацию, то он прекрасно бы понимал игру. Но если его перенести и ничего не объяснить, то в лучшем случае он был бы средним гроссмейстером.
— Даже так?
— Да, думаю, что примерно так же сложилось бы и с Михаилом Талем. Просто время сейчас другое.
— А что скажете о Поле Морфи, игравшем в середине XIX века?
— По своей одаренности Морфи, вероятно, входит в тройку лучших в мире за все времена. Но я оцениваю шахматистов не по одаренности. Игра очень заметно развилась и если искать идеал для современных шахматистов, то начинать, видимо, следует с . Фишер, , Каспаров…
— С кем бы из известных футболистов вы сравнили свою игру?
— С футболом сопоставлять трудно, это командная игра. А если проводить параллели, к примеру, с теннисом, то мой любимый игрок — (швейцарец) . Наши манеры весьма похожи. Вавринка играет очень агрессивно и если он постоянно попадает своим безумным бэкхендом по линии, то обыгрывает всех лидеров. А если не попадает, то его побеждает не только (швейцарец) , но и еще человек 150.
Конкуренция в шахматах невелика
— Карлсен — чемпион мира на долгие годы?
— Магнус — особенное явление в шахматах. Мне кажется, что если кто-то когда-то его сместит с трона, то это будет шоком для шахматного мира. Когда это произойдет, я не знаю. Но считаю, что этого, вероятно, не случится на протяжении двух чемпионских циклов. Как минимум.
— Каков он в жизни?
— Интересный, умный, эрудированный, очень спортивный человек. Магнус читает много книг и интересуется всем, что происходит в мире. И он, конечно, невероятно одаренный шахматист. Его другие сильные стороны — воля, крепкие нервы и спортивные качества.
— Но такие черты есть у многих, а успеха достиг лишь Магнус.
— Мне кажется, что так думать ошибочно. Я вообще считаю, что в шахматах конкуренция не так велика. Если, грубо говоря, вы спросите меня, сколько людей в мире: а) на длинной дистанции работают хотя бы по 4-6 часов в день, б) следят за своей физической формой, в) имеют сильный волевой характер, желание бороться и побеждать, то я вас удивлю. Таких людей в мире, может быть 5-6 — которым удается все это совмещать. И из них он лучший.
— Вы себя относите к числу этих людей?
— Я пытаюсь как-то к ним примкнуть и соответствовать этим критериям.
— Один участник чемпионского матча мне сказал: «в определенный момент я понял, что уже не надо бороться за звание чемпиона мира». Сколько времени вы отводите себе, чтобы стать лучшим в мире?
— Пока мне будет казаться, что я прогрессирую и у меня есть шансы стать первым. А если пойму, что это закончилось, то уже не буду бороться. Какого-то временного горизонта у меня нет.
Я просто пытаюсь играть лучше, а потом, после коронавируса, посмотрю, что будет с системой отбора к чемпионскому матчу. Конечно, я хотел бы выйти в турнир претендентов, но пока это абстрактная цель. Как и абстрактна цель стать чемпионом мира.
— В чем слабые места Карлсена?
— Его сила в том, что у него их особо нет. И поэтому он может играть в любом стиле, и есть некий уровень, ниже которого никогда не опускается. На короткой дистанции с ним вполне можно бороться — например, когда наш блестящий шахматист Саша Грищук находится в лучшей форме, и Магнус в лучшей, то Саша даст бой и их шансы равны. Но когда у обоих средняя форма, Сашины шансы невелики. Так и с другими.
Карлсен — абсолютный шахматный универсал. И у него нет позиций, которых он опасается или играет плохо, он абсолютно никого не боится.
Если проводить параллели с футболом, то Магнус ближе к , нежели к Месси, как ни странно. Ему безразлично, что о нем думают, он просто делает свое дело. И второе — Роналду также может сделать все, что угодно и забить любой гол. Как и Магнус. У него репутация гения, это так и есть…
— У вас сейчас в 24 года есть понимание того, что достигли оптимального момента для прорыва наверх?
— Я читал много различных автобиографий спортсменов и полагаю, что изнутри все ощущается по-другому. И, на мой взгляд, ты никогда не знаешь, созрел ли ты для рывка или нет. Поэтому ты просто должен много работать, верить в себя и не загадывать слишком далеко.
Болею за «Локомотив», с грустью воспринял уход
— Какие интересы есть у вас, помимо шахмат?
— Их много. Читаю книги, занимаюсь спортом, смотрю спортивные передачи, играю в различные игры.
— За кого болеете?
— В российском футболе очень много лет за «Локомотив». И сейчас в клубе тоже неприятное (наряду с коронавирусом) время, к сожалению.
— Как восприняли отставку главного тренера Юрия Семина?
— С грустью, конечно. Мое мнение — помимо огромной любви болельщиков и игроков есть спортивный результат. Допустим, для руководства клуба репутация Семина и мнение болельщиков не имеют такого значения. Но когда у команды за много лет с Семиным завоевано трофеев намного больше, чем без него, мне это как-то трудно понять.
Я, к сожалению, не очень вовремя начал болеть, в 2004 году, когда «Локомотив» выиграл чемпионат России. Потом в 2005 году Семина «ушли» и затем были тяжелые годы. А когда он вернулся и команда снова стала чемпионом страны, я был абсолютно счастлив. Это было такое воздаяние за годы боли.
И за игрой команды под его руководством всегда приятно наблюдать. Не знаешь, выиграют они или проиграют, но знаешь, что футболисты будут бороться и выкладываться до конца. Я много раз ходил на матчи «Локомотива» и действительно с грустью воспринимаю происходящее.
— А почему именно «Локомотив», а не какой-нибудь другой московский клуб?
— Так сложилось. Мне было лет 7-8, я включил телевизор и увидел вратаря с косичкой. И форма команды мне тогда, наверное, показалась классной.
Ощущаю себя ветераном
— Сейчас у вас, в 24 года, возраст прорыва или принятия каких-то ключевых решений?
— Мне кажется, что у меня возраст ветерана. Я утрирую, но мне немного забавно слышать, когда в России меня или  называют молодыми шахматистами. Магнус в моем возрасте уже стал чемпионом мира по всем версиям. Мне странно, что в России есть тенденция называть молодыми шахматистов, которые в Европе воспринимались бы уже иначе.
Я объективно не ощущаю себя молодым шахматистом. На мой взгляд, молодой — это игрок от 13 до 16 лет. А дальше все, период авансов заканчивается и от тебя ждут результатов.
— На каком автомобиле ездите? Какие фильмы предпочитаете? Чем вообще занимаетесь в свободное время?
— Машины, к счастью, у меня нет, и я абсолютно не одержим такой идеей. Книги и фильмы — совершенно разных жанров. Я увлекаюсь стрит воркаутом — движение, подразумевающее упражнения на турнике и брусьях. Какой-то придурок написал, что я могу 40 раз подтянуться на одной руке, но это полный бред. Такого человека в мире нет. И это не ошибка, это клинический идиотизм.
Я могу подтянуться на одной руке два-три раза, но не больше. Это очень сложно.
У движения есть массовая тусовка, люди собираются на Воробьевых горах, там всегда есть опытные ребята, которые рады встретиться с новыми людьми и чему-то их научить. Мне это нравится. Там можно приятно общаться и проводить время. И это очень полезно для самочувствия. Мне кажется, что это гораздо полезнее шахмат.
— Назовите пять фильмов и трех актеров, которые запали вам в душу.
— Актеры — , и . С фильмами сложнее, слишком много хороших картин. Пусть будут «Гонка», «Гладиатор», «Молодость». И мне очень понравился «Ирландец». А пятый… Назову не самый очевидный — «В центре внимания». Очень сильный и тяжелый фильм, но в первую очередь сильный.
— Если вы бы не стали шахматистом, какую профессию выбрали?
— Трудно сказать. Думаю, что это каким-то образом было бы связано с математикой. Я учился в физико-математической школе, поэтому с этим предметом у меня все в порядке. И мне до сих пор, кстати, это интересно.
Каспаров опередил время, это Тайсон в шахматах
— Даниил, вы работали с Гарри Каспаровым?
— Нет, никогда. Я с ним шапочно знаком, но не более. Каспаров — величайший шахматист, который очень опередил свое время. И мы до сих пор пожинаем плоды революции в игре, которая началась во второй период его карьеры — с появлением компьютеров.
Я думаю, что был период, когда Гарри Кимович являлся единственным шахматистом, при подготовке активно использовавшим компьютер. И это помогло ему найти огромное количество дебютных идей. Которые он, кстати, не очень-то берег, а старался применять.
И это очень сильно ускорило прогресс шахмат. Если бы не было Каспарова, то сейчас не было бы и шахматной программы на основе нейросети, которая открыла нам глаза на многое. Можно даже сказать, на какие-то базовые принципы игры, которые до этого были неведомы.
Каспаров очень сильно продвинул именно качество игры. Он был первым, на мой взгляд, сверхдинамичным игроком. И то, что сейчас нам кажется совершенно естественным, началось с него.
Если проводить параллели с боксом, то это . Ведь до него были и другие тяжеловесы, а пришел Тайсон и показал, что можно боксировать совсем по-другому. Каспаров продемонстрировал, что можно играть гораздо агрессивнее и вдохновил многих гроссмейстеров. В том числе и меня.
Все поняли, что можно играть более острые варианты и добиваться лучших результатов. Ведь в чем риск Тайсона — он не боялся идти в ближний бой. И верил, что его скорость и техника ему помогут. Также и Каспаров — он тщательно все анализировал дома и начал играть варианты, которые касались рискованными. По принципу «пан или пропал». И все время оказывался «паном».
А потом это стало абсолютно нормальным. Сейчас ведущие шахматисты мира уже не мучаются сомнениями по поводу того или иного варианта — рискованно это или не рискованно. Мы стали меньше думать общими категориями — вот тут опасно, а вот тут солидно. Все это ушло благодаря Каспарову.
Я хотел бы отдельно упомянуть его шахматные книги — я прочел их все помногу раз и продолжаю перечитывать до сих пор. Например, серия книг о чемпионах мира сформировала мой общий шахматный багаж едва ли не наполовину.
— Если спроецировать на музыкальную сферу — к кому из композиторов вы отнесете Карлсена, Каспарова, себя?
— Должен признаться, я не так хорош в классической музыке. Карлсен — это что-то максимально холодное, наверное, Иоганн Себастьян Бах. Каспаров, видимо, ближе всего к . Мне очень нравится . Наверное, какие-то параллели можно найти между ним и моей игрой. Но для этого надо очень сильно постараться (с улыбкой).
Видео дня. «Спартак» продолжит выступление в РПЛ
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео