Интервью с российским актёром Фёдором Федотовым: о Ледниковом периоде, спортивном детстве и любви к фигурному катанию
Обсудили новый сезон «Ледникового периода», работу с именитыми партнёршами, любовь ко всем видам коньков и не только.
Фёдор Федотов уже давно стал родным для российских болельщиков фигурного катания. После успеха фильма «Серебряные коньки» актёр не остановился и сыграл ещё несколько ролей, для которых было важно уметь твёрдо держаться на льду («Последний аксель», «Роднина»). Впервые поучаствовав в «Ледниковом периоде», Фёдор в паре с Татьяной Волосожар стал победителем сезона-2021. На следующий год актёр экстренно ворвался в проект, чтобы выручить оставшуюся без партнёра Евгению Медведеву. В этом году Федотов участвует в «Ледниковом периоде» в паре с Татьяной Тотьмяниной в статусе одного из самых опытных участников шоу.
Актёр буквально живёт в «Сапсане», постоянно мотаясь между столицами. Фёдор согласился побеседовать с корреспондентом «Чемпионата» на неделе, когда у него состоялись премьеры в кино, театре и на телевидении – как раз вышел новый сезон «Ледникового». Только истинный фанат спорта в этом безумном графике нашёл бы время ещё и на интервью. Но нам повезло, ведь Федотов именно таковым фанатом и является. Поговорили о «фигурном пути» Фёдора в кино и жизни, совместной работе с нашими чемпионками, спортивном воспитании и любимых спортсменах.
«Не мог ожидать, что мне так повезёт, что буду кататься с Татьяной Тотьмяниной»
— Мне попадалась ваша цитата, где вы сказали, что в третий раз на «Ледниковом» готовы будете разве что морально поддерживать участников проекта. Долго вас пришлось уговаривать снова поучаствовать? – Я так сказал? Учитывая то, что каждую тренировку мы сейчас обсуждаем потенциально четвёртый заход, надо было мне внимательнее читать собственные интервью, конечно.
– То есть согласились легко? Уговаривать не пришлось? – Нет, там был момент переговоров. Другое дело, что мы действительно созвонились с Ильёй Авербухом уже как старые друзья. И я ему очень благодарен за доверие, потому что давно на фигурных коньках не стоял.
Последнее время в основном играю в любительской хоккейной лиге в Петербурге и забыл, как перестраиваться на другие лезвия, однако ему нужны были опытные участники. Мне пришлось немножко подстроить свой график, но и проект тоже пошёл мне навстречу. Так что это было какое-то совместное сближение и поиск вариантов сказать да – сказать сложное да, а не лёгкое нет.
– В этот раз такой несколько хоккейный сезон получается. Илья Авербух вам заранее рассказал об этой концепции? – Да-да, такого, по-моему, никогда не было. Все девушки из мира фигурного катания, наши великие чемпионки, профессионалы, в том числе олимпийские призёры и так далее, а все мужчины – непрофессионалы. Конечно, для меня это было очень непривычно, что я захожу в раздевалку и не встречаю там Максима Маринина, Александра Энберта, Диму Соловьёва. Всю старую гвардию я в этот раз не встретил, а для меня это всегда было очень важно – что в первый, что во второй раз, когда я участвовал. Всегда маленький совет какой-то прилетит, какая-то подсказка, что-то подсмотришь у ребят – катание или поддержку.
Именно моральная поддержка всегда шла не только от наших партнёрш, но и от наших профессионалов. Мы поддерживаем с парнями друг друга как можем. И вдруг ты понимаешь, что из-за твоего опыта участия в «Ледниковом» уже к тебе обращаются за какими-то советами. И ты морально поддержать можешь, а технически не совсем: объяснить, как ты это делаешь, даже то, что у тебя самого получается. Поэтому сейчас совершенно новое ощущение. Впервые чувствуешь себя старшим в этой раздевалке, когда ты с высоты – я с юмором об этом говорю, конечно – какого-то опыта что-то пытаешься подсказывать и ребят поддерживать. Атмосфера хорошая.
– Да, в этом году вы один из самых опытных участников проекта. А были уже с кем-то знакомы? Или для вас все новенькие: и актёры, и спортсмены? – Как вы правильно сказали, специфика сезона достаточно хоккейная, но я бы сказал — спортивная, потому что Иван Скобрев, пожалуй, самый опытный участник, — конькобежец, а Семён Елистратов – мастер шорт-трека. Есть спортсмены, чемпионы своих дел и есть несколько артистов, которые в сериале «Молодёжка» исполняли роли хоккеистов и имеют, безусловно, хоккейное прошлое. Я с кем-то был знаком, кого-то видел в телевизоре, за кем-то следил, когда они ещё были спортсменами, так что это для меня не новые имена. Но сейчас мы познакомились уже все на тренировках, все друг другу пожелали удачи, даже откатали уже одно шоу, готовим второе и третье. И когда каждый день с ребятами встречаешься, ты уже не понимаешь, когда с ними познакомился.
– Когда вы договаривались с Ильёй Авербухом об участии в этом сезоне, он вас не спрашивал, нет ли пожеланий по партнёршам? – Я думаю, как раз специфика этого сезона даёт ответ на этот вопрос. У нас восемь профессионалов-чемпионок. Думаю, они выбрали себе партнёров, с которыми готовы кататься. У нас такого разговора с Ильёй не было. Я в шутку спросил: «Ну, что, опять с Таней Волосожар?» Понимая, что нет, мы с Таней пошутили на эту тему, конечно, оба. Потом я узнал, что Женя Медведева будет в жюри, значит, тоже нет. И я стал спокойно ждать своей участи.
Но я не мог ожидать, что мне так повезёт и что буду кататься с Татьяной Тотьмяниной. У нас с ней длинная долгая история. Мы должны были когда-то кататься вместе в моём первом сезоне, однако по ряду причин не сложилось. Мы много раз потом это обсуждали. За тем, как Татьяна Тотьмянина и Максим Маринин побеждают всех и вся, я следил как все любители спорта. В «Ледниковом», конечно, Таня – это всегда особая аура, особая летящая картина, особый рисунок. И теперь я тоже в этом участвую, получаю только поддержку и восхищаюсь Таней.
«Нам бы со своими делами, со «своей Олимпиадой» разобраться»
– Алексей Ягудин как-то участвует в вашем процессе работы над номерами? – Он участвует, конечно, приглядывает за мной, потому что самую главную драгоценность его жизни теперь я поднимаю в различные поддержки и пытаюсь догнать в наших перебежках на льду. Но это всегда самое деликатное участие. У Лёши есть принцип — никогда никому ничего не подсказывать, при том что он проводит на льду бесконечное количество времени, наблюдая за нами как ведущий, смотря за нашим прогрессом от программы к программе. И не потому, что он не хочет тратить на это своё время, а потому, что знает, что только помешает этим иногда. Никогда не подсказывает. Однако мне, по семейному блату, теперь прилетают очень важные подсказки. Причём Алексей ведь не только великий чемпион, но и артист действующий, практикующий. И тогда, когда я забываю, что я актёр, и начинаю делать вид, что я фигурист, он мне говорит: «А ты вспомни вообще, чем ты занимаешься. Вот там улыбнись, там дай энергию, вот там успокойся, там подними глазки, и всё у вас будет 6.0». Пока что так и есть (улыбается).
– Какие отличительные черты вы можете выделить у каждой из ваших трёх партнёрш на проекте? Волосожар, Медведевой и Тотьмяниной. – С одной стороны, я легко на это отвечу, потому что каждый из этих периодов ледниковых для меня был совершенно особенным и незабываемым. С другой стороны, сложно уместиться в один абзац, я думаю, что наше интервью уйдёт далеко за рамки формата, если начну подробно рассказывать. С каждой была своя история.
С Женей Медведевой мы встретились давным-давно на съёмках, ещё до того, как я попал в «Ледниковый период», но на съёмках как раз того сериала, где я встретился с Лёшей Ягудиным, и он меня позвал в проект (сериал «Последний аксель». – Прим. «Чемпионата»). Так что мы с Женей были давно знакомы, и, когда во втором моём сезоне мне позвонил Илья и сказал, что надо выручать, а у меня был тяжелейший график, всё случилось благодаря вере Авербуха. Я приехал, и у меня не было никаких сомнений, что мы с Женей сейчас всё сделаем хорошо, она исключительный профессионал, мастер своего дела. И как одиночница, человек со стальным характером она тащила меня там, где я был готов сказать: «Ребят, что-то я ввязался вообще в чужое дело». Поэтому это стальной характер, грация, исключительное владение коньком и скорость.
Таня Волосожар – это добрейшей души человек, нежнейшая партнёрша, мама прекрасная, чудесная у них семья с Максимом Траньковым. И при этом она человек исключительной храбрости, абсолютно самозабвенной храбрости на льду.
И сейчас мы партнёрствуем с Таней Тотьмяниной, которая сама себя называет иногда пираньей, с чем я стараюсь спорить. Потому что за вот этим образом строгой олимпийской чемпионки, к которой «не подходи», на самом деле скрывается нежнейшая и уже опытнейшая актриса ледового театра, шоу, балета, которая и подсказывает что-то и раскрывается по-новому каждый раз во время проката. Это огромный человек, просто огромный человек. Я под этим имею в виду содержание, внутреннее наполнение какое-то. Ведь это не просто шаги под музыку, это то, что ты с собой несёшь. И Таня в этом своём полёте на льду несёт огромную энергию.
– В кулуарах проекта обсуждают приближающуюся Олимпиаду, какие-то другие события? Например, недавно чемпионат Европы по фигурному катанию прошёл. Или вам всем просто некогда об этом говорить? – Я думаю, что это обсуждают в женской раздевалке, там, где профессионалы собрались, и там, где есть силы поговорить о чём-то, кроме того волнения, которое испытываем мы в своей непрофессиональной раздевалке. Мы любим поговорить про спорт, но, когда попадаем на тренировки, нам бы со своими делами, со «своей Олимпиадой» разобраться.
«Хватит ли меня на четвёртый «Ледниковый период»? Не знаю»
– В «Ледниковом периоде» для новых участников есть какой-то бриф, как выбрать фигурные коньки? Многие же только в хоккейных катались. Кто-то объясняет, что, где и как покупать? – Пытаюсь вспомнить. Я, конечно, катаюсь в тех же коньках, счастливых, в которых выиграл первый сезон. И было это так: я приехал в известный магазин товаров для фигурного катания. Помню, что наставников, Ильи с нами не было. Нет такого, что кто-то из проекта с тобой приходит, но профессионалы на месте, конечно же, оценивают и помогают. Вы начинаете мерить коньки за коньками. Кому-то подходит более жёсткая кожа одной фирмы, кому-то – другой, кому-то – более мягкие коньки. Я не знаю, от чего это зависит, от склада характера, может (улыбается). Мне вот более мягкие подошли.
– Это как «палочка выбирает волшебника». – Да-да, вот абсолютно так. Мне кажется, что какой-то мастер Олливандер выбирает тебе тот конёк, который тебя понесёт вперёд. И я не помню ни одного случая, чтобы посреди проекта кто-то сказал: «Ой, мне коньки не подходят». Боюсь, что дело не в коньках, и все это понимают. Я своим конькам очень благодарен, верен, а они верны мне. Мне кажется, они серебряные (улыбается).
– А вот сейчас, играя в хоккей в хоккейных коньках, вы чувствуете себя в них после фигурных, как в тапочках, или уже одинаково? – Фантастика просто. Переходишь на хоккейные коньки, и такое ощущение, что ты дома. В фигурных коньках я в очень приятных, но всё-таки гостях. На хоккейные встаёшь обратно, и ты дома. Но я стараюсь сейчас сократить количество общения с хоккейными коньками, чтобы не сбиваться просто в голове – это как с другим языком, другой атмосферой, другим городом, куда ты попадаешь, также с коньками.
– Это правда, что вы ещё катаетесь на роликах летом? – Это третий вид коньков, которые я бесконечно люблю. Каждое лето у меня проходит под флагом роликов. Это такой оттяг, назову это так, просто счастье – скользить по мостовым нашего города. Я обожаю Петербург, признаюсь ему в любви в каждом фильме, в каждом интервью, в каждом разговоре. Я такой ярый патриот Петербурга и фанат рассекать по нему на роликах. У меня есть любимые маршруты, наезженные уже тропы, я знаю на каких дорожках ролики поедут быстрее и лучше. Даже если какой-то путь длиннее, но я знаю, что по нему проеду быстрее, потому что там прошлым летом положили хороший асфальт, выберу его. К сожалению, я не так много в последнее время стал встречать коллег по этому цеху, их почему-то меньше стало по моим ощущениям. Это тот вид спорта и досуга, которому можно было бы уделять больше внимания. Мне кажется, что это и для здоровья, и для впечатлений вообще самое прекрасное времяпрепровождение в Петербурге летом.
– И альтернатива самокатам. – Намного более безопасная, намного.
– В вашей фильмографии уже есть несколько картин, где вы катаетесь на коньках. Вы замечаете, как ваш уровень мастерства растёт от роли к роли? Условно от «Серебряных коньков» до «Родниной»? Или из-за работы с дублёрами вам это сложно отследить? – Каждая история стала совершенно самостоятельной. В «Серебряных коньках» у меня было полное ощущение, что я всё умею, а тренировался так, будто ничего не умею. Три с половиной месяца тренировок, просто безумие какое-то. У меня были серьёзные проблемы с коленом потом, потому что мы переработали. Я осваивал два вида катания, то есть вспоминал скольжение чисто хоккейное, которое было забыто за время театрального института, и паркур на льду. Эти бесконечные тренировки дали возможность самому сделать почти всё на площадке, кроме сложнейших трюков, которые выполняли каскадёры-мастера. А для сериала «Последний аксель» три недели я осваивал фигурные коньки, занимался через день. Они у меня уже просто лезли из ушей, я не знал куда деваться. У меня было ощущение, что я не умею ни-че-го, но в итоге многое смог сделать сам, именно из простых элементов. И как раз там на этих фигурных коньках на меня посмотрел Лёша Ягудин и сказал: «Слушай, ты классно катаешься». А я вообще ничего не умею.
К «Родниной» я уже подходил с опытом двух «Ледниковых периодов». И при этом там была одна из самых простых историй, у нас были потрясающие дублёры. Меня лично дублировал Даня Бутенко, наш спортсмен-фигурист, прекрасный парень. И там самое сложное было просто справиться с тренировками и съёмками на морозе. Львиную долю элементов выполняли наши дублёры, за что им, конечно, честь и хвала. И фильм про них, фильм про фигуристов. Поэтому от проекта к проекту была своя история. Я чувствую, что уже что-то нет-нет да умею. Но хватит ли меня на четвёртый «Ледниковый период», не знаю.
– Но вам хочется освоить больше? Может быть, прыжки какие-то? – Да-да, хочется. Я ощущаю, что на этом языке, на уровне «элементари», уже разговариваю спокойно. Однако чтобы перейти на следующий уровень, условный «интермедиат», нужно потратиться, нужно включаться. И как раз этим я сейчас пытаюсь заниматься в надёжных, нежных руках Татьяны Тотьмяниной. Я думаю, что каждый наш новый номер будет для меня испытанием. Уже на первом номере я сделал поддержку, о которой вообще только мечтал. Сейчас ко второму номеру мы готовим ещё две поддержки, которые я никогда не делал. Может быть, мы изучим какое-то совместное вращение.
– Выброс. – Выброс, тодес… Кстати, выброс я делал с Волосожар. Но там это был такой выброс… Таня меня взяла за руку и сказала: «Вот так поставь крепко, вот эту чуть-чуть подкрути, я сама всё сделаю». Раз – выброс, потом раз – подкрутка. Мы сделали двойную подкрутку, и там все, конечно, обалдели.
– Раз уже идёт речь о следующем сезоне в «Ледниковом», как будто бы логично, что в нём, наоборот, должны быть все мужчины – профессионалы, а девушки – нет. – Я вообще собираюсь выполнить уже хотя бы кандидата в мастера спорта по итогам третьего сезона, и тогда меня можно как профессионала приглашать (смеётся). И дальше я смогу уже заявиться на чемпионат России по фигурному катанию – среди ветеранов, естественно.
«Я играл в одном звене с Сушинским и Мичковым — чем это не хоккейная карьера?»
– Вы с трёх лет на коньках, занимались хоккеем, но в итоге после школы поступили в театральный институт. Когда вы поняли, что с профессиональным спортом придётся завязать? – Да, не стану рассуждать о какой-то глобальной проблеме спорта в Петербурге. Тем более что сейчас я не совсем компетентен, не совсем понимаю современную ситуацию. В момент, когда мне нужно было выбирать между спортом и хоть чем-то ещё, а это было бог знает сколько лет назад, вообще-то уже 14 лет прошло, был СКА – и всё. Вообще без вариантов. И я помню, что в набор по моему году в тот год приехала талантливейшая пятёрка молодых ребят из Ангарска играть за юниорскую команду, куда я пытался, скажем так, намеревался попасть. И в итоге туда набор шёл в одну пятёрку.
Ну и сколько там было человек на место? Примерно столько же, сколько в Театральной академии, я думаю. И ещё был отбор по росту от 185 см, мне кажется, выбирали каких-то крепких парней, а я, мягко говоря, был сантиметров на 10 ниже. Это потом у станка в Театральной академии немножко догнал рост. В тот момент я был не готов, и никакое видение поля, никакое умение пасовать не решили ситуацию. Профессия мамы и воспитание, которое дали родители, бабушка с дедушкой, конечно, было похоже более на гуманитарный склад ума, поэтому от страха перед всем остальным я решил поступать туда, где работает мама (Евгения Эдуардовна Тропп – театральный критик и декан театроведческого факультета РГИСИ. – Прим. «Чемпионата»). Вот, собственно, в этот момент решение и пришло.
Я много об этом говорю. В какой-то момент могло показаться, что я себя просто убеждаю, уговариваю, что люблю спорт… На самом деле, вот то количество сил, которое папа вложил, и его любовь, преданность спорту, которая есть и у меня, и у моего брата, они так или иначе тебе возвращаются. И это большой урок для меня – верить в то, что ты делаешь, и продолжать об этом и мечтать, и очень конкретно мечтать. И вот начиная с «Серебряных коньков» дальше всё так и идёт: фигурное катание, хоккейная медийная лига, где я действительно просто стал профессионалом наравне с чемпионами мира и олимпийскими чемпионами. Я играл в одном звене с Максимом Сушинским и Матвеем Мичковым, который сейчас покоряет НХЛ. Чем это не хоккейная карьера? Об этом можно было только мечтать. Ещё и всё это сопрягается с любимым актёрским делом. Поэтому выходит, что я счастливый человек. Какой ужас (улыбается).
– Вы мультиспортивный человек: и в футбол играли во время учёбы в театральном, и сейчас играете. А вы любите ещё и смотреть спорт? Есть люди, которым интересно самим заниматься, но не следить за профессионалами. – Я бесконечно смотрю футбол и всё, что связано с ним. Мы с моим младшим братом Петром, чемпионом и мастером спорта по настольному теннису, смотрим футбол вот столько, сколько успеем. И потом у нас есть отдельные рубрики даже в наших созвонах или встречах, когда мы садимся обсуждать только спорт, только футбол. Я слежу за НХЛ, за всеми нашими хоккеистами за рубежом. Хожу регулярно на матчи баскетбольного клуба «Зенит». И я влюбился в баскетбол вживую, потому что по телевизору мне всегда было сложно его смотреть. У меня не самые приятные ощущения были связаны с этим спортом. Вот БК «Зенит» меня пригласил однажды и всё: я влюбился в атмосферу, в игру, в её красоту, в нюансы. Действительно, вот эта мультиспортивность, которая нам на всю жизнь подарена нашим отцом, сохраняется, и мы продолжаем не только играть, но ещё и смотрим всё что можно.
– А во время каких-то крупных соревнований типа Олимпийских игр у вас работает подключение к новым видам спорта? – Да, мы стараемся расширять кругозор. Во время зимней Олимпиады особенно я открываю для себя какие-то совершенно новые виды спорта. Не так давно я не то что подсел, но, по крайней мере, изучил айс-кросс (экстремальный зимний вид спорта, включающий в себя скоростной спуск на коньках по ледяной трассе с препятствиями. – Прим. «Чемпионата»). Четыре человека обычно по каким-то жутким горкам спускаются на коньках вниз, преодолевают препятствия. И это, конечно, просто жесть, безумие. Ну, отбитые люди совершенно. Мы стараемся расширять какой-то свой спортивный кругозор, чтобы действительно не быть диванными экспертами. Это самое страшное – превратиться в эксперта на диване. Но хоккей и футбол у нас, конечно, превалируют.
«Когда я катался в двух своих «Ледниковых», то вдруг становился фанатом фигурного катания»
– У вас есть прямая связь с фигурным катанием сейчас, но вы как-то следите за этим видом спорта в России и в мире? Понимаете, кто есть кто? – У меня были две вспышки. Когда я катался в двух своих «Ледниковых», то вдруг становился фанатом фигурного катания. И, безусловно, в детстве мы смотрели много: все Олимпиады и, наверное, все чемпионаты мира. Когда я пришёл впервые на «Ледниковый период», уже знал всех так, будто бы это мои друзья, я видел их по телевизору много-много раз. Сейчас слежу меньше, последний наш чемпионат, признаюсь, не смотрел. И всё, что сейчас последнее время обсуждают, тоже мимо меня. Из-за занятости в своей сфере и из-за занятости на тренировках не успеваю следить за фигурным катанием.
– Но кто едет у нас на Олимпиаду, я думаю, вы в курсе? – Да, я видел прокаты Петра и Аделии, какие-то последние, но как-то на бегу, скорее в телефоне. Когда они поедут, мы, конечно, будем все болеть, переживать. Думаю, всей семьёй опять сядем у телевизора. Все эти соревнования нужны для того, чтобы сплотить семью возле экрана и за кого-то из наших поболеть. Так что я всем буду желать удачи, всё изучу и буду уже более подготовлен к этому вопросу.
– Фигурнокатательные паблики тогда тоже вряд ли успеваете читать? Что-то до вас долетает из громких новостей, рекордов? – Оно таким рикошетом долетает через то, что я слышу какие-то обсуждения на тренировках, причём птичьим языком. У них там свои термины, они всё понимают, что обсуждают.
– А бывали на соревнованиях по фигурному катанию? – Видел, да. «Ледниковый период» тоже похож на соревнования. Я смотрел много шоу, где профессионалы выступали, но это, конечно, градус немножко другой. Я был у нас в «Юбилейном» на каком-то этапе Гран-при, видел несколько детско-юношеских соревнований. Одни даже вёл, они были любительские. И тем не менее это исключительно захватывающая вещь, когда дети четырёх-пяти лет выходят на лёд и делают то, о чём ты сам можешь только мечтать. Это, конечно, фантастика. Я мечтаю, чтобы моя дочь встала на коньки однажды. И я бы хотел испытать те ощущения, которые были у моих родителей в нашем детстве, когда твой ребёнок едет на коньках и делает что-то, чему ты можешь только позавидовать. Поход на фигурное катание – это всегда поход за вдохновением, как на балет, оперу или хороший спектакль.
– Насколько хорошо, как вам кажется, сейчас освещают спорт в России? Отчасти это вопрос и про медийные лиги, о которых вы знаете изнутри. – В футбольную медиалигу я не сунулся, хотя меня позвали в команду «Чисто Питер», когда она была в Петербурге. Насколько я знаю, сейчас этой команды уже не существует. Тем не менее она в своё время пошумела.
– Там играл Александр Галлямов. – Да, а я играл в хоккейной команде «Чисто Питер». Два сезона просуществовала лига, по-моему, сейчас там тоже какие-то изменения. Я уверен, что к спорту сейчас много внимания. Не уверен, что этого достаточно, чтобы спорт выходил на значительно другой уровень. Но ещё раз скажу, что, когда разговариваешь об этом на кухне с братом, ты чувствуешь себя уверенно. Когда говоришь об этом в интервью «Чемпионату», понимаешь, что тебе не совсем хватает компетенции поддержать свои ощущения. Они не профессиональные, это скорее ощущения зрителя, наблюдателя, актёра со стороны. Я убеждён, что к спорту может и должно быть больше внимания, особенно к детско-юношескому. Дети должны быть замотивированы, родители должны быть замотивированы отводить своих детей на спорт, уделять им времени столько, сколько нужно, чтобы растить настоящих спортсменов, профессионалов. И при этом не ломать тех, кто не должен быть в спорте, а должен быть художником или артистом. Это не так страшно, я проверял. Конечно, этой поддержки, наверное, должно быть больше. Таких героев, как, например, наш папа Михаил Васильевич Федотов, который воспитал неплохого артиста и чемпиона России по настольному теннису, который посвятил просто каждый свой день нашему спортивному и всяческому воспитанию – таких родителей немного. Не от того, что они плохие, просто их немного. Это дар, это подарок. Может быть, от того, как мы относимся к спорту в стране, таких родителей может стать больше.
– Папа занимался спортом? Профессионально? – Папа был и лыжником, и по гребле у него был разряд, и, конечно, он тоже был скорее «мультиспортсменом».
Сейчас каждый раз при просмотре любого вида спорта он с нами, и, конечно, это большое счастье.
– А ваш брат Пётр сейчас в Италии? Насколько я знаю, он представляет итальянский клуб. – У него есть контракт с командой в итальянской лиге и с московской командой одной, в настольном теннисе это возможно совмещать. И он это успешно совмещает, мотаясь между европейским и российским теннисом. Сейчас он готовится к чемпионату города, который традиционно проходит в конце января (на момент публикации интервью Пётр Федотов выиграл чемпионат Санкт-Петербурга по настольному теннису. – Прим. «Чемпионата»). Потом он уезжает опять в Европу, у него такой очень насыщенный график.
– Вы следите за кем-то из спортсменов персонально, есть любимчики? – Безусловно. Они не все связаны с русским спортом. Конечно, я полюбил футбол когда-то в своём детстве из-за Дэвида Бекхэма. Это мой эталонный спортсмен, человек, личность во всём, поэтому я продолжаю сейчас следить за ним, за его деятельностью в футболе, его спортивной командой в Америке. Кроме того, там играет мой любимый футболист Лионель Месси, продолжает играть и дарить нам счастье. Я абсолютно отшибленный, как и мой брат, фанат «Барселоны», поэтому мы следим за каждым не то что матчем, вздохом игроков «Барселоны» и всей команды. Я по ночам следил за рекордом Александра Овечкина, и Александр Михайлович сделал то, что должен был сделать, продолжая бить рекорды. Так что из всех российских хоккеистов за рубежом, наверное, Александр Овечкин и Матвей Мичков, с которым мне просто довелось, посчастливилось вместе играть буквально в одном звене. Вот это, пожалуй, мои такие главные герои, за которыми я слежу.
– Завершим разговор минуткой философии. Чем спорт лучше искусства? – Для меня, конечно, это соревнование периодически происходит. Я его не так бы остро ощущал, если бы не знал вкуса побед и горечи поражений. Критерии в искусстве, в театре особенно, в кино, конечно, очень размытые. Как бы ужасно ты ни сыграл спектакль, ты выйдешь в конце, и тебе будут хлопать. И каждый уйдёт со своим мнением, а ты со своим внутренним гамбургским счётом. Иногда ты играешь самозабвенно, прекрасно, понимаешь, что летишь, а тебе говорят: «Знаешь, сегодня что-то было вообще не очень». Когда ты понимаешь, что валится всё, язык не поворачивается, мизансцены забыты, в свет не встал, партнёр не вышел, сам не вышел, тебе говорят: «Потрясающий спектакль был сегодня. Живой, настоящий, ты просто на разрыв аорты играл».
Спорт в этом смысле, конечно, понятнее, честнее, потому что счёт на табло. Правда, в таком виде спорта, например, как фигурное катание, есть оценка технических элементов, где тоже иногда сотые решают, но есть и субъективные критерии. Объективность спорта, конечно, выигрывает у субъективности искусства. С другой стороны, строгие правила в спорте держат его в определённых рамках, а в искусстве ты сам создаёшь правила. И сейчас даже ты обязан их создавать, я считаю. В тот момент, когда мы вами записываем это интервью, очень многие формы, законы и правила найдены. Сейчас надо искать другие. И честь и хвала тем, кто сейчас в искусстве ищет новое правило. А найдя новое правило, нужно от него отказаться и искать дальше – и не останавливаться. И, наверное, не обращать внимание на те «чемпионаты России», «чемпионаты мира», которые нам искусственно устраивают в нашем искусстве. Те же «Оскары» и прочие гонки с непонятными критериями, на которые мы пытаемся отзываться: «О, сейчас я выиграю». А что ты хочешь выиграть? Как можно выиграть любой театральный какой-то приз, если каждый спектакль зависит от того, какая у тебя температура сегодня, ехал ты в театр на такси или на автобусе или шёл пешком под снегом. Плюсы и минусы есть и там, и там, но хорошо, что есть такие счастливчики, которые могут совмещать объективный спорт и субъективное искусство.
– Чем искусство лучше спорта? – Травмы только моральные, физических меньше. Чем искусство лучше спорта? Федя, придумай хотя бы одну адекватную причину (улыбается). Мне тяжело ответить на этот вопрос, потому что это как классический выбор между мамой и папой. И в нашей семье уж точно, потому что мама у нас отвечала за образование театральное, папа за образование спортивное в основном. И как между ними выбирать? Ты любишь и то, и другое; и то, и другое тебя наполняет; и тому, и другому ты предан и очень-очень благодарен.
