Ушла эпоха Симоняна: человек с безупречной репутацией
В октябре Никита Симонян отметил свое 99-летие. И дольше века длится день. До века он немного не дотянул. Ушла эпоха.
Это совсем не громкие слова. Просто надо заслужить, чтобы тебя так называли. Без малого 100 лет безупречной жизни. Перед каждым матчем Кубка, а потом и тура чемпионата страны все футболисты выходили в ослепительно-белых футболках с портретом Симоняна — чистых футболках, как чиста была его жизнь. На всех стадионах России метроном отбивал минуту молчания. И аплодисменты. Его благодарили за так прожитую жизнь.
А по «Культуре» повторили его «Линию жизни». Это был 2013 год — стало быть, Симоняну 87. Как он говорил! Смачно, самоиронично, легко. Как радовался жизни! Вспоминал… Про Василия Сталина, который требовал, чтобы тот немедленно перешел из «Спартака» в его ВВС, где уже играл великолепный Всеволод Бобров, переметнувшийся из ЦДКА. Симонян отказал, мягко, но неколебимо, чем уважать себя заставил тогда всемогущего сына отца народов. Рассказывал о знаменитом Лихачеве, директоре ЗИЛа, тогда ЗИСа, имени Сталина, конечно. Бравый директор на русском общедоступном, не выбирая выражений, сманивал лучшего спартаковского бомбардира в «Торпедо» со всеми удобствами. Отказал, не пошел. Симонян оказался человеком с красно-белой душой, однолюбом, для которого тот самый ромбик с буквой «С» у сердца (в сердце!) значил практически всё.
На «Матче» поменяли сетку в экстренном выпуске памяти. Свое слово сказали Евгений Ловчев, Александр Мирзоян, Леонид Трахтенберг — о Симоняне как об отце родном. Но на «Культуре» программа о футболисте, тренере — особая статья, привилегия, данная немногим. Они попали в точку: Никита Павлович как мало кто был человеком культуры, истинным интеллигентом. Таких, уникальных, всего-то несколько человек по гамбургскому счету: братья Старостины (прежде всего Николай Петрович и Андрей Петрович), Николай Озеров, Константин Бесков (да, динамовец, но все равно спартаковец, возродивший народную команду), Федор Черенков и он, Никита Павлович Симонян. Мне, болельщику ЦСКА с более чем 50-летним стажем, стоит признать: все они спартаковцы.
Культура Симоняна шла откуда-то изнутри, от души. Неслучайно весь старый МХАТ всегда отчаянно болел за «Спартак», не пропуская ни одной игры. Ну да, футбол — это театр, а театр — тот еще футбол.
Сам же Никита Павлович с супругой были завсегдатаями Зала Чайковского, консерватории, и как люди когда-то ходили на Симоняна, на «Спартак», так и он был поклонником Светланова и его оркестра.
После завершения блистательной карьеры игрока, лучшего спартаковского бомбардира всех времен и народов, Симонян стал тренером — и каким! Дважды приводил свой «Спартак» к званию чемпиона СССР, а потом уехал на «историческую родину», в Ереван, возглавил «Арарат», и случилось чудо: армяне стали чемпионами Союза и сделали золотой дубль, выиграли Кубок, одолев в финале само киевское «Динамо». После этого вся Армения сошла с ума от счастья — что там творилось, не передать словами. Мне было 8 лет, но эти картинки у меня до сих пор перед глазами. И в «Мимино» — отголоски той победы. Помните, Фрунзик с Бубой обсуждали Проклову-Ларису Ивановну: «Если женщина каждый день артистов видит, академиков видит, космонавтов видит, Иштояна видит — ты кто такой для нее?!» Левон Иштоян — первый нападающий того чемпионского, симоняновского «Арарата».
Никита Симонян потом возглавил сборную СССР, а после распада Союза много-много лет, до последнего работал в Федерации футбола России. Такой человек с безупречной репутацией, безукоризненный, — счастье для нашего футбола. Одно его присутствие делало игру №1 благороднее и честнее. Для всех нас, сограждан Советского Союза, России, Армении, такая честь, что он жил в наше время, и какая же это удача, ведь мы были его современниками.
