Премьер-лига
Футбол
Хоккей
Бокс
MMA
Автоспорт
Теннис
Баскетбол
Легкая атлетика

25 лет Олимпиаде в Барселоне. Как судьи повергли гандболисток в шок

В 1992 году женская сборная СНГ по гандболу поехала в Барселону за золотом. Но команда Александра Тарасикова завоевала только бронзу. Одним из лидеров той сборной была разыгрывающая Элина Гусева, родная сестра футболиста . Для проекта «Братство конца» она рассказала, что случилось в Барселоне, как пришлось бежать из Баку зимой 1990 года и как родной брат был «ушами» на трибунах.

25 лет Олимпиаде в Барселоне. Как судьи повергли гандболисток в шок
Фото: Чемпионат.comЧемпионат.com

«Ехали исключительно за золотом. Получили от судей бронзу»

Видео дня

— Элина, вы в курсе истории, что бывший тренер сборной СССР Игорь Турчин был против того, чтобы в Барселоне играла команда СНГ? — Вы про то, что он настаивал на проведении отборочного матча между сборной СНГ и сборной Украины? Тогда мы ничего не знали. До нас доходили отдельные слухи, но достоверно никто ничего утверждать не мог. Но в итоге все, кто хотел играть в команде, поехали на Олимпиаду. Были в команде игроки и из киевского . На сплетни мы внимания не обращали.

— Команда почувствовала влияние того, что творилось тогда в бывшем СССР? — Главный тренер Александр Тарасиков старался создать нам идеальные условия для подготовки. Он же тренировал «Кубань» и сборную в основном держал в Краснодаре. Мы жили в «Интуристе» и никаких проблем не испытывали. Кто обеспечивал финансирование, не знаю. Возможно, федерация, а может, и сам Тарасиков через личные связи деньги находил. Нас старались огораживать от всего, что происходило. Была обычная работа. Разве что в Новогорске были не так часто, как раньше – всего два или три раза. А хаос был в том, что к игрокам постоянно подходили представители разных клубов, предлагали подписать контракты.

— Время непосредственно перед Олимпиадой. Какая-то накачка со стороны спортивного руководства СНГ была? — Руководитель федерации гандбола Александр Кожухов наведывался в Новогорск, где мы провели последний сбор перед Барселоной, а руководителей более высокого ранга я не помню. Обошлось без накачек.

— Вы ехали в Барселону побеждать? — Да. Без вариантов. Мы ехали за золотыми медалями, были уверены в собственных силах.

— Что не получилось в Испании? — Где-то сами не дотерпели, где-то судьи поддушили. Как всегда говорил бакинский тренер Сергей Аванесов, «надо быть на голову сильнее, чтобы никто ничего сделать не мог». Мы в Барселоне не были на голову сильнее других и сами дали повод арбитрам. Норвежкам мы проиграли один мяч, хотя обязаны были их обыгрывать. Там в одном эпизоде им линию не свистнули, в другом… А, пусть это останется на их совести. Потерпели поражение и пошли играть за третье место. Вот и всё.

— Много думали об этом поражении? — Конечно! Горечь и обида были от того, что ты сам не смог что-то сделать. В Сеуле я сидела и переживала от того, что не могла помочь, а в Барселоне корила себя. Постоянно прокручивала в голове тот матч, понимала, что в каких-то эпизодах можно было сыграть по-другому. Но поезд уже ушёл. Если честно, мы были в шоке. Тогда ведь не бронзовые медали завоевали, а золото упустили. Настроение подавленное. И команда разбежалась в один момент. СССР развалился, границы открылись, ловить было нечего. Вот и разъехались кто куда – в Германию, Австрию… А для меня Барселона осталась самым ярким воспоминанием от игр за сборную. Я тогда провела все матчи от звонка до звонка.

«Турчин – золотой человек. Но в Сеуле он ошибся»

— Вы постоянно вспоминаете Сеул. А что тогда произошло? — Игорь Турчин тогда не поставил меня и на матч со сборной Южной Кореи, в котором решалась судьба золотых медалей. И сборная СССР в итоге проиграла и осталась на третьем месте.

— Почему же вас тогда оставили на скамейке запасных? — Наверное, кому-то нужно было получить ордена и медали. Тем более все были уверены в победе. В итоге нас не просто в запасе оставили, а вообще в заявку не включили. Турчин в бытность главным тренером всегда доверял своим – тем, кто играл в киевском «Спартаке». Так было и на Олимпиадах, и на чемпионатах мира. Причём на скамейку сажал даже лидеров. Например, в своё время пообещала ему переехать в Киев и играла все матчи. А когда передумала, стала на лавочке матчи смотреть. Все гандболистки не из «Спартака» считались в сборной «иногородними». Это слово было введено в обиход в национальной команде.

Олимпиада-1988. Южная Корея – СССР – 21:19

— Больно было смотреть за той игрой? — Не то слово! Я же видела, что мы двумя игроками могли бы на мелкие кусочки порвать кореянок. За полтора месяца до этого матча мы же играли с Кореей товарищеский матч. Тогда я заколотила им мячей 10, причём они на один финт попадались. И когда Турчин выпустил на площадку медленную Зину Турчину и огромную Таню Горб, никто этого не понял, это была его ошибка. Быстрые кореянки у них между ног бегали… Я потом всю свою премию – 300 или 400 долларов – за ту Олимпиаду на телефонные переговоры с мужем потратила. Жаловалась, какая я бедная и несчастная, как сильно меня обидели.

— И ушли на время из гандбола. — Да. Обиделась на весь мир, и на Игоря Евдокимовича. Я же чувствовала, что могла помочь команде, что играла на высоком уровне. В общем, я объявила, что ухожу в декрет. Родила дочку, занималась её воспитанием. В сборную меня Тарасиков вернул.

— Сильно Тарасиков и Турчин отличались, как тренеры? — Конечно, отличались. Турчин брал индивидуальными качествами игроков, старался отбирать в команду сильных и больших, у него была пара комбинаций, которые и в «Спартаке» крутили. У Тарасикова больше было наигрышей, более разнообразная игра, в которую мы могли и своё что-то добавить. Александр Иванович нам это не запрещал.

— А Турчин на площадке и вне её был одним и тем же? — Нет, конечно! Игорь Евдокимович, на самом деле, был золотым человеком вне площадки. И пошутит, и посмеётся, и проблемы игроков решит. У него все девчонки были обеспечены квартирами. Для сборной он тоже делал всё, когда был главным тренером. Тогда же национальная команда всегда базировалась в Киеве на базе «Святошин», хотя мы её называли 19-й километр. Кстати, Ролан когда играл за киевский «Арсенал», был на той базе и передавал мне привет от поварихи бабы Маши. Она меня, оказывается, помнила. Там были фантастические условия, мы чёрную икру ложками ели. Турчин строго за этим следил – заставлял всех спортсменок её есть, это был наш допинг. В выходные организовывал нам культурные мероприятия. И постоянно обхаживал гандболисток, предлагал переехать в Киев. Мне тоже последовало от него такое предложение. Но я отказалась.

— Это было после Олимпиады в Сеуле или до? — Я поняла ваш вопрос. Это было после, но на моё решение повлияла не только обида за тот матч с Кореей. Я в Баку в то время играла, мне неплохо жилось. Игроки «Бакинки» в то время в городе считались богинями, нас все любили. Не хотелось менять шило на мыло. Но главная причина – в личности Турчина-тренера. Я его не понимала…

«После Барселоны я подписала очень крутой контракт»

— Вы ехали на Олимпиаду-1992 уже имея в кармане подписанный контракт? — Переговоры вела ещё до приезда на Игры, пока выступала за московский «Луч». А в Барселоне подписала очень хороший контракт с клубом «Юнион Аликанте». По тем временам в списке самых высокооплачиваемых гандболисток мира я была второй. Сомнений у меня никаких не было, да и быть не могло. После возвращения в Москву я через пару недель отправилась в новый клуб.

— Тяжело было адаптироваться? — Честно говоря, немного опасалась – языка не знаешь, страна с другой культурой. Помогло то, что за «Аликанте» к тому времени уже год играли Маргарита Давидовская и Лилия Мичурина. Они мне очень помогли. У нас была такая команда интересная… Мы трое и молодые испанские девочки. Сходу впервые в истории заняли четвёртое место в чемпионате страны. Забивали, допустим, 27 мячей за игру: 20 забивала Гусева, 6 – Давидовская и Мичурина на двоих, и ещё один гол на счету одной из испанок. Так и играли втроём.

— Получается, в Испании вы уже не развивались, как спортсменка? — В определённой степени, да. Что мне мог дать тренер, который в школе физруком работал?! Он меня сам частенько в раздевалке в перерыве или после матчей спрашивал: «Элина, что-то сказать хочешь?» А я ему: «Да ты даже не представляешь, сколько сказать хочу, вот только испанским в такой степени не владею». Он предлагал высказать на русском, ну и я отводила душу. Однажды час так беседовала на повышенных тонах, так игроки на меня, как на идиотку смотрели. Вот так и адаптировалась к Испании. А спустя год «Аликанте» разорился, так и не добившись поставленной цели выиграть чемпионат. Но это невозможно сделать втроём.

— И вы уехали… — В Валенсию. Там отыграла два сезона. Мне было уже гораздо проще, я разговаривала на испанском, команда была покрепче в плане уровня игроков. В первый сезон всё было отлично, а во второй у меня начались проблемы с коленями. Так что я не играла, а доигрывала. Контракт был долгосрочный, но я подошла к руководству клуба и попросила о досрочном расторжении. Объяснила, что не могу уже показывать тот гандбол, что раньше, а потому они просто будут выбрасывать деньги. Меня поблагодарили за всё, и мы тихо-мирно разошлись.

— До этих проблем с коленями не предлагали за Испанию играть, как Наталье Морсковой? — Всё это осталось на уровне разговоров. Всерьёз я этот вариант никогда не рассматривала. Предложения, от которого нельзя отказаться, у меня не было.

«В России я оказалась не нужна. Пришлось спасать русских «танцовщиц» в Испании»

— Вы завершили карьеру и вернулись в Москву? — Карьеру завершила, да. А в Россию вернулась в 1997-м, побыв ещё некоторое время в Испании. Решила помочь своей стране знаниями и опытом, найти работу в гандболе. Пришла в федерацию. А там мне почти прямым текстом сказали, что таких, как я – очень много, и всех не пристроишь, ничем помочь не могут.

— Кто конкретно вам так сказал? — Тогдашний руководитель федерации Кожухов (умер в 2008-м. – Прим. «Чемпионата»), Михаил Луценко, . Думаю, они действительно и не могли тогда помочь. После этого моя история с гандболом закончилась. Так как по специальности работы не было, я устроилась на работу в туристическое агентство «Элма-Трэвел». Как раз был бум туризма именно в Испанию, а языком владели немногие. Вот и отработала год – путёвки, туры продавала, получала визы в посольстве. Делала всё, что делают обычные менеджеры. И вернулась в Испанию.

— Почему? — Позвонили оттуда друзья, спросили, как дела и предложили приехать. И я приехала с дочкой в Малагу – работа была именно там. Дочка в школу ходила, а сейчас уже в Мадриде адвокатом работает. Муж остался в России, поскольку работал в и хотел доработать до пенсии. Так мы семь лет только наездами друг у друга бывали.

— А чем занимались в Малаге? — Сначала работала детским тренером, а потом устроилась в полицию. Но не в качестве штатного полицейского, а в качестве нанятого переводчика. Полицейские сами меня нашли и предложили работу. Объяснили, что в страну приезжает очень много русскоязычных туристов, которые попадают в разные неприятные ситуации. В полиции Малаги я отработала пять лет.

— Много приходилось работать? — Да, очень. Всякое было – кто-то кого-то убил или избил, кто-то что-то своровал. Однажды в полицию пришла компания людей, объяснивших, что из-за кражи паспортов они пешком почти 100 км шли. Обгоревшие все были. Мы помогли им улететь домой. Больше всего приходилось работать с девчонками, которые приезжали в Испанию работать танцовщицами. А на самом деле их набирали далеко не в танцовщицы. Вот полиция их и спасала от такого труда.

— О гандболе в это время не вспоминали? — Пришлось вспомнить. Когда я работала в полиции Малаги, ко мне пришли представители местного клуба, выступавшего в первой лиге. Упали в ноги в буквальном смысле, попросили помочь. «Элина, играть не надо! Ты просто выходи на площадку и стой, отпугивай всех. Остальное мы сделаем», — вот такой был разговор. Ну я им помогла, чем могла, три-четыре месяца играла. Команда даже в высшую лигу вышла.

«Из Баку пришлось бежать на последнем самолёте»

— Вы уехали в Испанию из Москвы. Когда переехали в российскую столицу из Баку? — Окончательно летом 1990-го. А зимой того же года в Баку начались армянские погромы. Дочке тогда был всего месяц, мы с мужем схватили её и буквально с последним самолётом улетели к моей маме в Ашхабад. Там же и имя дочке дали, а то она почти два месяца безымянной жила. Бабушки настаивали на своём, пока Миша (супруг Элины Гусевой. – Прим. «Чемпионата») по столу кулаком не стукнул и Линой её не назвал.

— В Баку больше не вернулись? — Почему? Вернулась через полтора месяца. Служебная трёхкомнатная квартира осталась нетронутой. К русским тогда претензий не было, в отличие от армян. Конфликты разжигались искусственно каким-то понаехавшим в Баку быдлом. В такой обстановке всё равно оставаться было нельзя, поэтому перешла в «Луч». Никогда бы до этого не поверила, что я уеду из Баку. Меня знали в лицо, меня уважали.

— Ролана тогда с вами не было? — Нет, он был в то время в Ашхабаде. А вообще очень часто приезжал в Баку, летом постоянно был у нас. Часто брали его с собой на базу – он просился, чтобы не оставаться одному в квартире. Но при условии, что он будет дежурным. Утром встанешь – посуда вымыта, чайник уже закипел. С нами в футбол играл, когда тренер на тренировках решал, что надо поиграть. Хотя тягаться с девушками, которые под 1,80 и выше, 11-летнему пацану было сложно. Однажды он даже билеты порвал и заявил, что останется в Баку, не поедет в Ашхабад. Везде ходил за нами, как хвост.

— На гандбольные матчи тоже ходил? — Постоянно! Сидел на трибунах, а потом нам рассказывал, что про нас говорят болельщики. Был нашими «ушами» (смеётся).

— Когда вы его в Москву забрали? — За полгода до того, как мы в Испанию переехали. В столице у него в любом случае было больше возможностей в плане своего футбольного будущего. Кстати, смешная история с ним произошла в Москве. Я подписала контракт с «Аликанте», мы уехали, а ему сняли комнатку у одной бабушки. Поставили ей в квартиру стиральную машинку, которую мне дали в качестве зарплаты в «Луче». Так вот, когда приехали в отпуск, все вещи были синего цвета – одежда, постельное бельё. Он же был в динамовской школе, форма синяя, так он запихивал всё вместе и стирал. Мы долго смеялись, когда эта бабушка нам рассказывала историю, как он забил машинку доверху, включил, а чтобы стиралка не прыгала, забрался на неё и пытался удержать.

— Брат завидовал вашим результатам? — Постоянно! Говорил: «Сеструха, я, наверное, никогда не добьюсь таких же результатов в футболе». Но потом успокоился. Работал, терпел, доказывал свою состоятельность. А теперь в одной семье два заслуженных мастера спорта. Теперь, когда мы в Москве бываем где-то вместе, к нему постоянно за автографами или фотографиями подходят, а на меня внимания на обращают (смеётся).

«В общественном совете «Динамо» не прижилась, характер не тот»

— Сейчас к гандболу никакого отношения не имеете? — Нет, только как болельщик. Смотрю по телевизору. Иногда обсуждаю матчи с кем-то из старой гвардии – с Таней Джанджгавой, с Лилей Мичуриной. За играми сборной России в Рио смотрела, очень была рада их победе.

— В общественном совете ГУВД «Динамо» больше не состоите? — Нет. Надоело ходить и предлагать что-то. Не буду скромничать – я считаю, что за то время, что была в этом совете, сделала больше, чем все остальные. Не прижилась я там, характер не тот: посидеть и поболтать – не моё.

— А вы сейчас чем занимаетесь? — У нас с мужем небольшой бизнес. Нам хватает. Так и живём постоянно между Россией и Испанией. У дочки в Мадриде недвижимость, а у нас нет. Почти 20 лет на съёмных квартирах там прожили. Не было смысла покупать жильё, поскольку непонятно было, останемся мы там или уедем. У нас же нет испанского гражданства, да и не пытались его никогда получить. Я – гражданка России и этим горжусь.

Последние новости