Как хоккеист Буре сбежал из СССР в Америку. Фиктивно женился на модели и сам заплатил ЦСКА $50 тысяч 

Великие матчи в исполнении не получится пересчитать по пальцам двух рук — слишком уж много было знаковых моментов в жизни русского хоккеиста, пусть на взрослом уровне его единственным титулом так и осталась победа на чемпионате мира в 1990-м. Финал Кубка Стэнли, 5 голов в полуфинале Олимпиады, куча невероятных шайб в Национальной хоккейной лиге — список можно продолжать долго. Тем удивительнее, что завершив карьеру, сам Буре называл главной игрой свое жизни — первую в форме . Все-таки отношение к родному клубу и его легендарному главному тренеру у Павла всегда было особенным, но и оно не помешало нападающему решиться на побег в НХЛ:

«Пожалуй, для меня самый важный матч и гол случились, когда я в 16 лет попал в команду мастеров ЦСКА. Тогда я забросил шайбу своим первым касанием. Я шел к этому 10 лет, придя в шестилетнем возрасте в армейский клуб. Был проделан долгий путь для того, чтобы попасть в основную команду и забросить за неё первую шайбу».

Историческое событие, о котором любит вспоминать Буре, случилось в 1987-м, а уже через год Павел впервые задумался об отъезде в Северную Америку. Вернувшиеся с первенства мира в Стокгольме партнеры рассказывали молодому форварду истории о том, как его партнер сначала отказался вместе со всеми покупать компьютеры для перепродажи на родине, а на следующее утро пропал из расположения сборной — как выяснится позже улетел в США, где его ждал контракт с «Баффало». Советская власть стала угрожать Могильному самыми жесткими санкциями, но все обошлось, что только добавило другим хоккеистам желания проследовать по маршруту СССР — Северная Америка.
История с побегом самого Буре за океан началась в 1990-м, когда у него состоялся тяжелый разговор с тренерами ЦСКА. Интересно, что Тихонов в этом участия не принимал, Павла «обрабатывали» его помощники:

«Тогда я служил в рядах Советской Армии и на нашей тренировочной базе в Архангельском, в конференц-зале, куда меня пригласил тренер Валерий Гущин, со мной велась долгая беседа. Тренер уговаривал меня подписать «примерное трудовое соглашение» на два года. Я сказал ему, что никаких соглашений подписывать не собираюсь. Попросил разрешения позвонить отцу, чтобы сообщить об этом разговоре. Но мне позвонить не разрешили. Затем Валерий Гущин пригласил в комнату еще одного тренера, . Он тоже начал меня уговаривать подписать положенную передо мной бумагу. Я снова отказался это сделать. Затем меня стали, образно говоря, «загонять в угол», сказав, что в случае, если я это «соглашение» не подпишу, буду отправлен служить в военную часть и о хоккее мне надо будет забыть. Чуть позже тренеры все-таки разрешили мне позвонить отцу…»

</