Бывший хоккейный автор Чемпионата Дмитрий Ерыкалов — о Фастовском, Знарке, Ткачёве, Юрзинове-младшем и отделе хоккея
Дмитрий Ерыкалов благодарит читателей за бренд и вспоминает самый лестный момент в карьере, созданный великим Гимаевым.
Весь 2025 год мы будем праздновать юбилей «Чемпионата». За 20 лет произошло столько, что в один день 11 марта точно не уместишь. Поэтому каждую неделю по вторникам, до конца года, мы будем публиковать истории в рамках проекта «Легенды Чемпионата». Представители команды «Чемпа» (а чёрно-оранжевый – это навсегда!) будут рассказывать, что для них главное слово в спорте.
Сколько ни читаю воспоминания легенд «Чемпионата», каждый второй признаётся, что попал на эту работу случайно. Вот буквально с улицы. И вроде бы хочется быть «не таким как все», но придётся вставать в стройные ряды тех, кто не учился на журфаке, не был магистром филологии и даже спортом особо не занимался. Ну, по крайней мере, на коньках я стоял несколько раз в жизни, а уж чтобы всерьёз играть в хоккей, о котором пишу 15 лет, и подавно речи не шло.
В далёком 2010 году ещё не было телеграм-каналов, а самое активное и демократичное сообщество располагалось на Трибуне «Спортса». Там и обитал студент-маркетолог из Новосибирска, который знал всё о родной «Сибири», зачитывался «Разговором по пятницам», мечтал о слоге, как у Юры Голышака, и фанател по Василию Уткину. Кто бы мог подумать, что спустя 14 лет новость о смерти Василия Вячеславовича застигнет меня во время празднования дня рождения…
Собеседование с Фастовским
Вернёмся в тот год, когда со сборной России по хоккею случился «ночной позор» Ванкувера. После провальной Олимпиады у хоккейного раздела «Чемпа» сменился начальник – им стал ныне, увы, покойный Максим Лебедев. Он-то и бросил клич, что отделу нужны новые имена, молодые авторы, люди из народа. Среди городов, где требуются корреспонденты, оказался и Новосибирск. Так я стал частью молодой команды, но перед этим предстояло пройти собеседование у… Кирилла Фастовского.
Сегодня звучит дико, что независимый журналист идёт устраиваться на работу к генеральному директору клуба, события в котором он будет освещать. Но мой будущий босс находился за 3000 км и, кроме нескольких тестовых статей, ничего не знал о мальчике Диме. Зато в кресле гендиректора «Сибири» сидел его старый товарищ. Лебедев и Фастовский были знакомы ещё по началу нулевых, когда один работал в «Спорт-экспрессе», а другой – в ЦСКА. Так меня и отправили на эту очную ставку.
Кирилл Валерьевич с пресс-атташе клуба Машей Левинской встретили расспросами в духе «Кто такой? Почему тебя раньше не видели?». Обошлось без детектора лжи и пыток электрошоком. Мою кандидатуру одобрили, на «Чемпионат» взяли, а на годы вперёд я закрепился в образе «человека Фастовского». Александр Хаванов как-то раз даже назвал меня «карманным писакой». Хотя писал я о разных клубах и земляков порой слогом не щадил.
Только мы с уже бывшим боссом «Сибири» знаем, сколько трансферов я сорвал своими инсайдами, сколько неудобных вопросов задал в интервью, сколько раз он недоумевал из-за моих статей. От новосибирского клуба, вопреки легендам о заказных материалах, за эти годы я получил где-то полторы тысячи рублей – за работу комментатором на матче МХЛ. А вот то, что та встреча в кабинете ЛДС «Сибирь» изменила мою жизнь – безусловно. И бесценно. По сути, со стартом моей журналисткой карьеры совпали лучшие годы новосибирской команды: первые сезоны Владимира Тарасенко, его капитанское золото в Баффало, тренерский взлёт Дмитрия Квартальнова, бронзовая «Сибирь» Андрея Скабелки – всё это как сейчас перед глазами.
Информационные поля Гимаева, агент Ткачёва, шлем от Назарова
За годы работы в «Чемпионате» у меня накопилось много мемных историй и прозвищ — даже помимо «карманного писаки». Нет, я не об обыгрывании моей фамилии любимыми читателями. Например, представитель «Югры» после статьи, что клуб надо исключить из КХЛ, назвал меня «коршуном без креста». Вскоре клуб из Ханты-Мансийска отправился в ВХЛ, где и выступает до сих пор. Значит, не такой уж я был беспощадный к клубу, на который ходили три калеки? По крайней мере, тогдашний президент КХЛ Дмитрий Чернышенко, получается, тоже как минимум ястреб.
Пресс-конференции, которые я посещал в Новосибирске, были особым квестом. Не скрою, порой ставил целью прощупать реакцию того или иного тренера, вызвать его на эмоции. Получилось это сделать и с Андреем Назаровым, когда его подопечный Дамир Рыспаев подрался с Виталием Меньшиковым, не снимая шлем. Спросив у Назарова, не противоречит ли это тафгайскому кодексу, получил в ответ спокойное, но угрожающее: «Дима, я тебе сам сейчас шлем надену». История закольцевалась тем, что спустя годы Назаров приехал в Новосибирск с уже новой командой и натянул-таки мне шлем на голову. Правда, он оказался маловат.
Сегодня Сергей Шумаков – игрок «Лады» и практически ветеран КХЛ. Годы летят, сезоны бегут. А 20-летний Шумаков был лучшим бомбардиром «Сибирских снайперов», которого в упор игнорировал главный тренер первой команды Дмитрий Юшкевич. Спросив об этом на пресс-конференции, я услышал: «Вы о чём говорите? Да у него ноги тоньше, чем у меня руки!» Впрочем, вскоре Шумаков всё же был вызван в команду КХЛ и провёл неплохую карьеру. Ноги Серёга с тех пор прокачал.
Наивно полагаю, что хотя бы на 1% повлиял на карьеру Владимира Ткачёва. Того, что Эдуардович – ныне одного из лучших бомбардиров КХЛ и наследника Сергея Мозякина в «Магнитке». А в 2013-м его, лидера юниорской сборной России, мариновали на лавке «Омских Ястребов». Когда я стал допытывать главного тренера молодёжки «Авангарда» Евгения Корноухова, тот посмотрел исподлобья и спросил: «Вы что, его агент?». С тех пор я стал «агентом Ткачёва» в медиа, искреннее веруя в его талант, сам Володя выбился в люди, а Корноухов давно не тренирует на высоком уровне.
Но самый лестный для меня момент – выступление Сергея Наильевича Гимаева, который в эфире «России 2» выдал: «Есть такой журналист Дмитрий Ерыкалов, он влияет на информационные поля». Дело было в плей-офф, «Сибирь» играла против «Ак Барса» в финале конференции, а я всячески «наседал» на Зинэтулу Билялетдинова. Гимаев, по сути, встал на сторону тренера, однако для меня услышать такое с ТВ всё равно было ценно. С Наиличем потом была ещё не одна душевная беседа, он был открыт ко всем, даже к юным и заблуждающимся. А сегодня мы иногда сидим в эфирах с его сыном Сергеем Сергеевичем. И влияем на информационные поля.
Как я чуть не уволил Юрзинова
Долгое время отдел хоккея – тот самый, набранный с улицы – состоял из Паши Панышева, Маши Роговской, Саши Рожкова и Фарида Бектемирова. Все мы были молодые и не имевшие понятия, что такое каноны спортивной журналистики. А главное – были разными. Маша выживала в мире мужского вида спорта, где спикеры порой не церемонились, но всё равно выдавала крутые интервью. Паша мог среди ночи дозвониться любому менеджеру, а инсайды доставал даже из-под земли. Саша был рассудительным универсалом, и, как покажет время, это поможет стать ему пойти по карьерной лестнице внутри «Чемпионата». Фариду с его слогом и мышлением в хоккее всегда было тесно, он стремился в общественно-политическую журналистику, куда впоследствии и ушёл. А недавно видел его статью в киножурнале «Искусство кино». Красавец.
Какая же роль была у меня? Со стороны виднее, но пусть будет – провокатор. Хотя мне тогда казалось (и хочется считать), что правдоруб. Максим Лебедев нередко меня защищал и от ФХР, где Роман Ротенберг только набирал своё влияние, и от разъярённых руководителей клубов. Хотя во многом именно Макс набрасывал идеи. Он был уже не молод, а должность начальника не позволяла писать так часто, как хочется, но хулиганская натура не давала сидеть на месте смирно. Во мне Лебедев, видимо, видел близкого по духу, так что доверял самые острые темы. Вот и «уволить» Владимира Юрзинова-младшего предложил именно мой босс, намекнув, что того почти всегда убирают в октябре-ноябре и кризис «Салавата Юлаева» — не случайный.
Тогда я написал довольно разгромную статью, которая Владимира Владимировича сильно задела. Потом слышал от коллег из Уфы, что он говорил обо мне — мол, в Финляндии (где он работал) таким журналистам, как я, доверяют только улицы мести. Причиной столь острой реакции стало то, что статьи «Чемпионата» оперативно отправлялись на стол главе республики. Юрзинова даже уволили, однако в статусе безработного он продержался всего четыре часа. Против отставки тренера выступил генеральный спонсор клуба – благотворительный фонд «Урал». А с Юрзиновым мы впоследствии помирились и какое-то время тепло общались.
В красных кроссовках против Москвы
Одно из самых ярких впечатлений за время работы на «Чемпионате» — приз лучшему журналисту сезона. Его каждый год вручает КХЛ, а в 2016 году награда досталась мне. Не буду врать в духе хоккеистов, для которых якобы ничего не значат ни «Харт Трофи», ни «Морис Ришар», ни «Конн Смайт». Значат. Как хоккеисты ведут статистику, так и мы читаем комментарии под статьями. И всем важно признание лиги, коллег, болельщиков. Но для меня то «Золотое перо» было особенным по той причине, что я оставался жить и работать в Новосибирске. Хотя 10 лет назад это было не особо принято. Все редакции – в Москве, большинство мероприятий – тоже, а журналистов, сидевших в регионах, либо в принципе не воспринимали, либо считали диванными экспертами.
Помню, как получал награду из рук великого комментатора Владимира Писаревского, который, к сожалению, ушёл из жизни два года назад. Выбежал на сцену в красных кроссовках, посмотрел на сидевших в первом ряду Романа Ротенберга и Геннадия Тимченко и толкнул речь, как впервые побывал на хоккее вместе с отцом на матче «Сибирь» — «Кедр». После чего ретировался и забыл то самое «Золотое перо» на сцене. Его мне, конечно, вернули, но через год-другой лучшего журналиста начали награждать за закрытыми дверьми среди своих, а не помпезно вместе с тренерами, менеджерами и игроками. Кроме того, лига ввела для представителей прессы строгий дресс-код. Видимо, вспоминая мои красные «найки».
С тех пор утекло немало воды, а в регионах появилось немало талантливых журналистов, которые не стремятся куда-то уезжать. Миша Скрыль — в Магнитогорске, Артур Хайруллин — в Казани, Лена Кузнецова и Дима Сторожев – в Петербурге, Максим Макаров – в Новосибирске, Лев Лукин — в Омске.
Лев, ставший со временем замредактора хоккейного отдела «Чемпионата» и главным по «Авангарду», фактически приходил на моё место. Долго думали с Сашей Рожковым, кого брать вместо меня из других изданий, но пришли к выводу, что лучше сделать ставку на своих. И не прогадали. То самое «Золотое перо» для меня символ перемен: теперь хоккей – спорт регионов исходя не только из прописки команд-чемпионов, но и судя по прописке авторов.
Стрелка со Знарком в Корее
Мне грех жаловаться на недостаток больших турниров — молодые авторы, начинавшие работать в 2020-х, не видели и малой части того, что довелось в командировках нам с коллегами. Хотя, чего уж там, когда меня прокатили мимо Олимпиады в Сочи – было обидно до скрежета зубов. Утешало, что я такой был не один, а в компании с Александром Сёминым, которого на домашние Игры не взял Зинэтула Билялетдинов. Зато спустя четыре года пробился в легендарное трио с Полиной Куимовой и Димой Егоровым. В таком составе мы отправились в Пхёнчхан. То, что с напарниками мне повезло, понял сразу, когда потерял багаж. Дима как вечный двигатель разрулил всё в аэропорту, а Полина, жившая какое-то время в Корее, помогла на месте.
Однако мои приключения начались ещё до приземления в Корее – в Новосибирске за пару недель до Олимпиады. Оказавшись с друзьями в пиццерии, нарвались на пару неадекватных посетителей. Слово за слово, и вот уже им на помощь несутся шесть головорезов, выбивают стёкла входной двери, хватаются на деревянные стулья и попадают во все федеральные криминальные сводки. Досталось и повару пиццерии, и охраннику соседнего заведения, а приехавшие сотрудники ГБР лишь снимали массовое побоище, которое перетекло на улицу. Кто-то кому-то бьёт в голову с вертушки, а я в это время делаю селфи со сломанным носом.
В Пхёнчхан я отправился с двумя пересадками, сломанной левой рукой, которой в тот вечер закрывал голову, и синяками под глазами. Косил под панду, не иначе. А раз сломана была левая рука, значит, я мог писать и материалы, и новости. Одной из них стал инсайд о том, что Олег Знарок, главный тренер не только сборной России, но и СКА, лично лоббирует переход в петербургский клуб омича Ильи Михеева. После публикации этой новости пресс-атташе сборной Марат Сафин написал мне, что главный дико недоволен и жаждет разговора один на один. Встреча тогда-то тогда-то, за гаражами, то есть за тренировочным катком.
Картина маслом. Я жду где-то за автобусами Знарка. Предвкушаю. Валерич в гневе страшен. Он движется в мою сторону, а подойдя ближе, спрашивает «А это что?». Синяки «панды» никуда не делись. Гипс, перемотанный красно-синими бинтами, – тоже. Говорю: «Да так, нас было трое, их – шестеро…». Знарок понимающе кивнул, словно вспомнил свою знаменитую драку с бандитами в рижском ресторане, где они стояли с отцом спиной к спине. А потом спокойно объяснил, что Михеев, может быть, и перейдёт в СКА, но он к этому отношения не имеет, ведь не знает, что будет завтра, и уже летом может не быть тренером армейцев.
Тогда это звучало как фантасмагория, но через два месяца Знарка действительно уволили как из сборной, так и из петербургского клуба. Михеева отстоял амбициозный босс «Авангарда» Александр Крылов, а я застал единственное олимпийское золотой сборной России. Пусть его и воспринимают как ненастоящее из-за отсутствия игроков НХЛ, находиться в чемпионской раздевалке вместе с улыбающимся Павлом Валерьевичем Дацюком и по-детски скачущим Ильей Ковальчуком – это и есть счастье. И чёрт с ним, что тех самых любителей пиццы так и не нашли.
Читатели подарили название
С «Чемпионата» я ушёл в начале 2019 года, почувствовав, что нужны перемены. О том решении ни разу не жалел, однако не скрываю, что скучаю по активности, которая была и есть здесь в комментариях. Про «Чемпулю» её авторы обычно говорят в разрезе душевного коллектива, но мне, помимо ламповой обстановки в редакции, всегда была симпатична аудитория. Не потому, что она вся как на подбор воспитанная, благодарная и разбирающаяся в хоккее.
Порой – ни то, ни другое, ни третье. Зато за каждую ошибку ты получал по шапке. Про какую бы команду ты ни писал, всегда среди читателей найдётся её болельщик, который знает лучше, следит больше. Это держит в тонусе. Ну и, конечно, читатели на «Чемпионате» — это школа. Так закалялась броня. Особенно любил прийти в комментарии и вступить в дискуссию, защищая свою позицию. И вот уже вчерашний хейтер общается куда конструктивнее, иногда даже на «Вы». Потому что если делаешь шаг навстречу человеку, он тоже нет-нет да сменит гнев на милость. Или хотя бы на уважение.
А ещё дорогие читатели «Чемпа» бескорыстно подарили мне название телеграм-канала. Где-то в недрах комментов под очередной статьёй однажды возникло выражение «опять эта ерыкаловщина…», а его подхватили. И я в том числе, ведь зачем добру пропадать? Теперь, открывая «телегу», то и дело вспоминаю те времена. И откуда всё начиналось.
