Ещё
Рейтинг УЕФА: Кому он нужна после провала России
Рейтинг УЕФА: Кому он нужна после провала России
Футбол
Гинер покинул заседание комитета по этике РФС
Гинер покинул заседание комитета по этике РФС
Футбол
«Будем гимн орать вопреки всему»: как РФ уступила шведам
«Будем гимн орать вопреки всему»: как РФ уступила шведам
Хоккей
WADA раскрыло детали обвинений против России
WADA раскрыло детали обвинений против России
Зимние виды спорта

«Марат Башаров сказал: „Гомельский — бог!“. Папе бы понравилось» 

«Марат Башаров сказал: „Гомельский — бог!“. Папе бы понравилось»
Фото: SovSport.Ru
Накануне юбилея сын Папы известный спортивный комментатор дал интервью пресс-центру большого ЦСКА специально для «Советского спорта», вспомнив неизвестные факты из жизни отца.
«К ЗВАНИЮ ПОЛКОВНИКА ОН ОТНОСИЛСЯ С ГОРДОСТЬЮ»
— Владимир Александрович, какие чувства вы испытываете накануне 90-летия Папы? — Ничего не изменилось, своим отцом я всегда гордился и горжусь. Александр Яковлевич был не просто великий тренер, он был очень интересный и достойный подражания человек. Я воспитывался на его примере. Только добавилась радость, что этот юбилей станет не только праздником семьи Гомельских. Папы нет с нами уже 12 с половиной лет, но люди его помнят. Вместе с его родным ЦСКА мы будем широко праздновать эту дату.
— Ваш отец столько лет 22 года (1966-1988) был тренером баскетбольного ЦСКА. Погоны военного не тяготили его? — Папа хоть и не воевал, но будучи мальчишкой три раза сбегал на фронт, его ловили и возвращали. К военной форме, к званию полковника он относился с гордостью. Решение увольняться из Советской Армии в 1986 году было для него очень непростое. Когда в 1998 году, по возвращению из своих длительных загранкомандировок, он понял, что баскетбольный ЦСКА на ладан дышит, он со свойственной ему энергией и изобретательностью взялся за спасение клуба. И нашел пути, чтобы выстроить клуб так, каким он существует сейчас. Это его заслуга. К «большому» ЦСКА, кто бы ни был там начальником, он всегда относился как к своему родному клубу. Иногда с начальством большого ЦСКА жил душа в душу, иногда конфликтовал, но для него принадлежность к армейскому клубу была предметом гордости.
Отец был амбициозным, самолюбивым человеком. Для него очередное воинское звание, очередная награда, даже медаль «За безупречную службу» — были очень приятными событиями. Такие вещи дома всегда отмечались широко — папа был гостеприимным.
— Часто вы видели отца в военной форме? — Очень часто. В ЦСКА, в Спорткомитете, в Министерстве обороны СССР. Папа и любил, и умел носить военную форму. Конечно, на тренировки он приезжал в гражданском, но для встречи с начальством, для участия в совещаниях или заседаниях парткома ЦСКА, он надевал китель. Очень гордился полковничьей папахой. Однажды с ним едва не произошел трагическим случай. Звание полковника он получил, находясь в командировке. Приказ о присвоении был новогодним, и поздравительная телеграмма догнала отца в Тбилиси, где мы играли с местным «Динамо». Кто-то из болельщиков с трибуны запустил в сторону папу чугунную конфорку от газовой плиты. Она просвистела над головой отца, ударилась о бортик за скамейкой и отскочила ему под ноги. Папа покрутил железку на пальце, оценил, что в случае точного попадания в лоб, можно было отдать концы, и произнес легендарную фразу: «А ведь я еще полковничьей папахи не примерил!».
«МАРШАЛУ БАСКЕТБОЛА ОТ МАРШАЛА »
— Отец часто вспоминал о встречах маршалом Жуковым? — О них мне не нужно было напоминать. У меня остались детские воспоминания. Когда маршал Георгий Константинович Жуков уже при Хрущеве был смещен с поста министра обороны, то предпочитал отдыхать в военно-морском санатории «Дубулты» в Юрмале. Рядом была наша дача. Как-то главврач санатория сказал: «Совсем забыли про маршала Победы, Жуков на отдыхе бродит в одиночестве». Тогда отец пригласил Георгия Константиновича сходить в лес за грибами. Потом великий военачальник приходил к нам на дачу. Где-то в семейных архивах была фотография: я сижу на коленях у маршала Жукова. Мне очень жаль, что та библиотека, которая собиралась в нашей семье при отце, будто растворилась. В той библиотеке была и книга воспоминаний Георгия Константиновича с его автографом: «Маршалу баскетбола от маршала Жукова».
«НЕ СКАЖУ, ЧТО ПАПА ВЕЛ ВОЙНУ С КГБ»
–​ Как складывались отношения у отца с министрами обороны СССР? — Во время официальных встреч с министрами обороны СССР, скажем с маршалом , отцу вручали подарки. Малиновский отмечал папу еще как тренера рижского СКА и подарил двустволку «Зауэр» (нем. «Sauer») с серебряной табличкой «Майору А. Гомельскому от Министра обороны Р. Малиновского». Папа не был охотником, но ружье висело в доме на почетном месте.
Маршал Андрей Антонович Гречко баскетбол очень любил. Он приходил на наши игры, поздравлял баскетболистов ЦСКА с победами прямо в нашей раздевалке. Папа бывал часто на торжественных приемах у Андрея Антоновича. Но тут важно сказать, что личные отношения с Гречко мешали отношениям папы с тогдашним начальником армейского клуба. Потому через голову своего непосредственного начальника отец мог прийти к Министру обороны и что-то попросить, а потом начальнику ЦСКА приказывали «обеспечить» просьбу отца. Кому из начальников это понравится? Но отец пользовался возможностью общения с руководителями страны. Как и великий хоккейный тренер — .
— Встречи с маршалом Жуковым, который был тогда в опале, могли навредить карьере вашего отца? — Мой папа по линии Комитета государственной безопасности с 1956 по 1988 гг. семь раз был невыездным за рубеж. Не скажу, что папа вел войну с КГБ. Вы же понимаете, что это невозможно, но Папа был бесстрашным человеком. Понятно, что не боится только дурак, который не понимает меры опасности. Отец очень многих вещей в жизни не боялся или преодолевал свой внутренний страх, но ни в коем случае его не показывал. В момент принятия решение отец был очень собранным и мужественным человеком. Отношение отца к Георгию Константиновичу было глубоко личным и очень уважительным. Такой суровый и властный человек, как Жуков, как мне кажется, это почувствовал, и испытывал к отцу симпатию. Отец очень много времени проводил в командировках, но мама нас с братом воспитывала на отцовском примере. Мне всегда хотелось быть на него похожим, хотя в определенном возрасте я понял, что, увы, не очень похож на папу. Я не про внешность, а про характер.
«ТАРАСОВ И ПАПА СЧИТАЛИ, ЧТО ЛЮБОВЬ ИГРОКОВ — ЭТО ЛИШНЕЕ»
— Отец был гораздо жестче? — Это поколение, которое стало взрослым и вошло в профессию еще при жизни Иосифа Виссарионовича Сталина, не знало другой формы управления коллективом. Анатолий Тарасов, Александр Гомельский, волейболист , фигурист Станислав Жук — они были тренерами-диктаторами. Они все очень жесткие люди, до жестокости. Анатолий Владимирович сформулировал правило: «Любовь игроков — это лишнее. Важно, чтобы они меня боялись». И мой отец с ним тогда соглашался. У тренеров той эпохи в левой руке был очень маленький, советский пряник, а в правой — здоровенный кнут. Тренеры этим пользовались. Однако папа очень хорошо разбирался в психологии и никогда не стеснялся учиться новому, не только в баскетболе, но и в жизни. В период с 1982 по 1988 гг. отец переродился, и из тренера-диктатора превратился в тренера-демократа. Иначе бы он Олимпиаду-88 не выиграл бы.
— Выходит, будущим победителям Игр-1988 многое прощалось? — Игрокам, которые стали олимпийскими чемпионами, он доверял, но не настолько, чтобы запустить воспитательную работу. В 1970-х гг. я играл в команде у папы, и не помню, чтобы он советовался с игроками, как играть следующую игру с каким-то соперником. А с ребятами из поколения олимпийских чемпионов 1988 года он мог посоветоваться. Например, на Играх в Сеуле-1988 полуфинал против сборной США (победа сборной СССР — 82:76. — прим. ред.). Папа спросил у атакующего защитника : «Курт, откуда тебе лучше бросать? Покажи». Курт показал две точки на площадке. Тогда папа сказал Тийту Сокку, Игорсу Миглиниексу, Вальдемарасу Хомичюсу: «Когда Курт выбегает на эти точки, отдайте ему мяч. Если он промажет — это я, Гомельский, промахнусь, а если он попадет, мы выиграем». И Куртинайтис всё попал. Папа никогда в жизни с себя ответственности не снимал. Это сильная черта.
«БРОСИТЬ ВСЕ» — ЭТО НЕ ПО-ГОМЕЛЬСКИ»
— Анатолия Тарасова отстранили от руководства хоккейной сборной СССР, когда тренеру было 54 года. Ваш отец, несмотря на то, что у него были сложности в отношениях со спортивным руководством страны, с КГБ, долгое время оставался на ведущих ролях в нашем баскетболе. Потому что в нашем Отечестве не было равного ему тренера? — Я считаю, что конкуренция, которая возникла между отцом и  на пороге 1970-х гг., и продолжавшаяся до 1982 года, очень многое дала не только этим двум тренерам, но и сильно продвинула вперед отечественный баскетбол. Надо знать упёртость отца. Он ехал за золотыми медалями на Олимпиаду в Токио-1964. Проиграл. На Играх в Мехико-1968 тоже уступил. Проиграл на домашней Олимпиаде-80, когда был уверен, что завоюет «золото». Он упорно шел к цели. «Бросить все» — это не в его характере. Это не по-гомельски. Мы не бросаем незаконченное дело. Однако после того, как отец стал олимпийским чемпионом в 1988 году, у него пропал стимул к дальнейшей работе.
«ЭТО БЫЛА ПОДСКАЗКА ТАРАСОВА»
— Ваш отец часто общался с Тарасовым? — Конечно. Мы же были соседями по дому. Жили через два подъезда друг от друга. Хоккейный и баскетбольный сезоны по времени совпадают. Оба — главные тренеры армейских команд. Если выходные совпадали, они могли вместе пойти в баню. Предпочитали баню «по-тарасовски», в старом Ледовом дворце ЦСКА. Если был свободный вечер, они могли сесть у нас дома на кухне и раздавить бутылку водки на двоих за разговором. Спокойно. Я сидел, развесив уши, разливал водку и слушал.
Они не скрывали ничего друг от друга. Вспомним отцовскую победу на чемпионате мира 1967 года в Монтевидео (Уругвай) — первую в истории СССР. Папа первым в баскетболе применил метод «звеньевых замен». Это было заимствовано у Тарасова. Пара защитников отыграла семь минут, выходит другая пара — и меняется тактика в нападении, потому что вышли совсем другие игроки. Выходит первая пара Зураб Саканделидзе и , — это быстрый баскетбол. Выходит вторая пара и Александр Травин, — это позиционный. К Юрию Селихову и Александру Травину ставится , который помедленнее, чем Анатолий Поливода, — меняется тактика. Это была подсказка Анатолия Владимировича Тарасова. «Почему ты не ставишь тренера соперника в неудобное положение? Нужно меняться звеньями. Разве есть у соперника возможность ратировать состав таким образом, чтобы противодействовать новой тактике?». Отец благодарил Тарасова за эти уроки. С этой тактической новинкой отец перед Играми в Мехико-1968 четыре раза подряд победил сборную США в товарищеских матчах, и был уверен в победе на Олимпиаде. Но в полуфинале проиграл югославам… «Юги» оказались готовы к тактическим ходам нашей команды. До финала против американцев папа в Мехико не дошел. Хотя, на мой взгляд, та сборная США, со Спенсером Хейвудом, , , не была на голову сильнее нас. А вспомните, что отец придумал против прессинга американского тренера на Играх в Сеуле-1988, тот 37 минут не мог понять, что делать. За это время поезд ушел.
«ПАПА ОТНОСИЛСЯ К БОБРОВУ С ОГРОМНЫМ УВАЖЕНИЕМ»
— Вашим соседом по генеральскому дому на «Соколе» был не только Анатолий Тарасов, но Всеволод Бобров. — Хотите, я перечислю всех наших соседей — выдающихся отечественных спортсменов и тренеров?
— Давайте. — Этот дом расположен в Москве по адресу Ленинградский проспект, 75. Его строили пленные немцы, и сдавался он крыльями: первая часть — фасадом на Ленинградку, вторая — фасадом на Храм Всех Святых, третья — фасадом на улицу Алабяна. Мы в этот дом въехали в 1966 году. Там жили Всеволод Бобров, Анатолий Тарасов, начальник ЦСКА (1956-1961) Аркадий Новгородов, футболисты , Алексей Гринин, … Полкоманды лейтенантов жила в нашем доме и даже из «Локомотива». И у всех были дети. Мы играли в футбол трое на трое на баскетбольной площадке: в команду к отцу и сыну Грининым брали меня, а в команду к Николаевым — Серегу Орлова. Помните, детские соревнования на приз клуба «Кожаный мяч»?
— Конечно. — Так вот детская команда с нашего двора была классная, мы побеждали на районных соревнованиях, а дальше было тяжело, потому что все хотели играть в нападении, и никто не отрабатывал в защите. Ну а меня, как баскетболиста, ставили в ворота.
— У Тарасова с Бобровым были непростые отношения. Ваш отец был дружен с обоими? — Всеволод Михайлович отличался гостеприимством. Он был очень приветливым человеком. Они с Тарасовым были конкурентами на одно место — главного в советском хоккее. Ничего удивительного, когда два упрямых мужика с сильными характерами не любят друг друга, не хотят друг другу уступать. От этого была неприязнь. А какими конкурентами были Бобров и мой папа? Я не застал тот футбол и хоккей, в который играл Бобров, но папа говорил, что лучше футболиста и хоккеиста в 1960-х в стране не было. И относился к нему с огромным уважением.
— У Тарасова была ревность, что ваш отец общается с Бобровым? — Не думаю. Папа мог многим дать фору в плане дипломатии. Например, когда отец получил звание полковника, и мы вернулись из Тбилиси, мама — хорошая хозяйка — накрывала стол три дня подряд. И гости приходили три дня подряд разные. Тарасов и Бобров вместе у нас в гостях за столом не бывали, а порознь — достаточно часто. Раз в год точно.
«ГОМЕЛЬСКИЙ И КОНДРАШИН НЕ ХОТЕЛИ РАБОТАТЬ ВМЕСТЕ»
— Вы обладаете колоссальным объемом информации, анализировали миллионы баскетбольных игр. В чем, на ваш взгляд, уникальность вашего отца как тренера? — Знаете, трудолюбивых тренеров много. Без этой черты характера хорошим тренером не стать. Папа не уставал учиться. Я вспомню историю, финал которой застал. По возвращению с Игр в Мельбурне-1956, папа начал наигрывать в рижском СКА «быстрый прорыв в одну передачу». Даже несколько статей по этому поводу написал. Рижский СКА с центровым Янисом Круминьшем играл быстрее, чем ЦСКА с центровым , поэтому 1957-1960 гг. рижане побеждали и в чемпионатах СССР, и в Кубке европейских чемпионов. Так вот, лет через 10 после тех успехов рижского СКА, мне в руки попалось методическое пособие тренера «Бостон Селтикс» Арнольда Ауэрбаха. Оказалось, что они с моим отцом этот «быстрый прорыв» по разные стороны Атлантического океана развивали и тренировали одними и теми же способами. Ауэрбах начал раньше, но у отца просто не было возможности «слизать» методику у американца. Отец думал на шаг вперед, понимаете? Сколько новшеств при игре в защите Владимир Кондрашин придумал сам! Сколько новинок при построении игры в нападении привнес мой отец! В 1970-е многие говорили: «Если бы этих специалистов соединить в один тандем для работы со сборной, какая бы классная команды была!». Но увы, соединить их было практически невозможно. Да и не хотели Гомельский и Кондрашин работать вместе.
«НОВАТОРСТВО — ЭТО БЫЛ ОБРАЗ ЖИЗНИ ПАПЫ!»
–​ Ваш отец часто придумывал новые тренировочные упражнения? — Папино новаторство и поиск давали результат. Это и было главным в его тренерском искусстве. Он мог вернуться с победного чемпионата мира 1967 года в Монтевидео, и начать рассказывать маме, между прочим, чемпионке Европы по баскетболу, и мне 14-летнему юному баскетболисту, какие новшества он подсмотрел на том турнире. Нам с мамой было крайне интересно. Папа умел заражать своими идеями. Ни разу в жизни он не пришел на тренировку хотя бы без одного нового упражнения. Иначе не интересно тренироваться. Если команда изо дня в день делает одно и то же, это скучно. А новые упражнения, тем более в соревновательной остановке, поднимают настроение игроков. Поэтому папа часто говорил: «У нас на тренировках игрокам тяжелее, чем в игре». Мы, баскетболисты ЦСКА, принимали его новинки, и получали от этого удовольствие. Даже игроки третьего состава. Нагрузка и физическая, и психологическая, выпадала на тренировках более тяжелая, чем во время матчей даже с очень сложными соперниками. Новаторство — это был образ жизни отца!
«У ОТЦА БЫЛИ НЕСТАНДАРТНЫЕ СУЖДЕНИЯ О ЛИТЕРАТУРЕ»
— Иная профессиональная стезя вашего отца не интересовала? — Я об этом не задумывался. Папа обладал педагогическим даром. Наверное, он мог бы быть преподавателем. Собственно, его лекции в ГЦОЛИФКе пользовались большим успехом. Профессор на полставки. Когда была возможность, под него составляли расписание занятий в институте. Он читал что-то студентам, специализирующимся на баскетболе.
Какие еще увлечения? Папа был любителем книг. У нас в доме были собраны военные мемуары не только наших маршалов — Жукова, , . В библиотеке отца была даже книжка немецкого генерала Гейнца Гудериана. Все это я прочел благодаря папе. У отца были нестандартные суждения о литературе. Например, роман «Блокада» Александра Чаковского ему не понравился, а после прочтения книги «Брестская крепость» у него слеза катилась по щеке. Он сказал: «Вот так надо писать о войне». Иногда отец прислушивался и к моему мнению по поводу книг, но редко.
«ПАПА ПРИСЛУШИВАЛСЯ К МНЕНИЮ »
— К мнению других людей он часто прислушивался? — У папы был дар — умение дружить. Он всегда внимательно прислушивался к мнению Евгения Максимовича Примакова, с которым они почти 50 лет были дружны. Гениальный журналист . Его мнение играло роль для папы. Из друзей его детства я бы отметил , дай Бог ему здоровья. Они с папой одногодки. Были еще люди, с кем отцу было действительно крайне интересно общаться, потому что они находились в одном жизненном коридоре. На Олимпиаде в Мехико-1968 отец познакомился с драматургом Яковом Ароновичем Костюковским, композитором , актером и певцом  — они входили в группу поддержки советской сборной. Потом эти замечательные люди бывали у нас дома, и тогда разговор шел не о баскетболе, как вы понимаете.
— Слышал, что ваш отец и  были знакомы? — Юрий Алексеевич, конечно, лучше играл в хоккей, но интересовался и баскетболом. Я его живьем видел только один раз, в мае 1965 года на чемпионате Европы по баскетболу в Москве. Он смотрел полуфинал и финал в правительственной ложе. Это, конечно, был фурор. Популярность Гагарина в мире была ни с чем несравнима. Папа был с ним знаком. Как-то вместе с отрядом космонавтов сборная СССР по баскетболу приехала в Дубну, где выступала перед физиками в Звездном городке. Папа и Гагарин очень тепло общались. А вот с Владимиром Высоцким папа, к сожалению, лично знаком не был. Хотя заказ Владимиру Семеновичу написать песню о баскетболе, как он написал о хоккее, поступал, но не от папы.