Премьер-лига
Футбол
Хоккей
Бокс
MMA
Автоспорт
Теннис
Баскетбол
Легкая атлетика
Олимпиада-2020

15 готовых законсервированных блюд

Удивительно, сколько в наших магазинах — как обычных, так и в интернете, — продается готовых блюд, законсервированных в жестяные банки. В номенклатуре — практически все богатство мировой кулинарной мысли: и лагман, и карри, и рататуй, и щи с харчо. Посмотришь на банки — и кажется, что поход в двадцать первом веке легко превращается в гастрономическое путешествие.

15 готовых законсервированных блюд
Фото: Eda.ruEda.ru

Мы для нашего номера про еду в пути решили узнать, что же находится в этих завлекательных банках, — и продегустировали 15 штук. Увы, в большинстве случаев это даже в походе можно есть только при угрозе нешуточного голода.

Видео дня

В дегустации приняли участие писатель и журналист , редактор «Еды» и главный редактор «Еды» .

Лошманов: Добрый день. Для нашего номера про еду в пути мы

решили устроить небольшой пикник на обочине...

Метелица: На обочине жизни.

Лошманов: И купили для него консервы с готовыми

блюдами. Я буду дегустировать их с двумя очаровательными кудрявыми девушками.

Это Катя Метелица — журналист, писатель, автор искрометных колонок в журнале

«Афиша-Еда», и Катя Акимова — редактор нашего сайта. Пир на Грушинском у нас

сегодня — есть и борщ, и харчо, и гречотто, и рататуй, и утка конфи и даже

лагман. Предлагаю начать с закуски — с рататуя. А потом перейти к первым блюдам.

Акимова: О, его можно не греть.

Лошманов: Какие тут кубики.

Метелица: Похоже на что-то грузинское.

Лошманов: Кубанское.

Акимова: Одесское.

(Пробуют.)

Акимова: О, отлично. Это даже не в лесу можно есть.

Метелица: Это потому, что ты голодная.

Акимова: Нет, правда нормально.

Лошманов: Ну это скорее не рататуй, а кабачковая икра,

только не пюрированная.

Акимова: Да-да. А давайте ее оставим, чтобы потом закусывать

ею мясо.

Лошманов: Вкусно, но надо, наверное, остановиться, да?

Метелица: Я бы притормозила.

Акимова: Как скажете.

Лошманов: Какой мы вынесем этому блюду вердикт?

Метелица: Фьюжн.

Лошманов: Овощи не совсем распались на фракции.

Акимова: Съедобно. Там все чувствуется — баклажан, и прочее.

Зиганини: Ответьте на главный вопрос — это рататуй?

Метелица: Нет.

Акимова: Нет.

Лошманов: Это не рататуй, а овощная икра. Но вкусно. В том

числе из-за томатов, они же помидоры.

Акимова: Потому что Франция.

Метелица: А на даче на грядке все это уже посажено, но

никогда не созреет в Московской области. Но можно сидеть, смотреть на грядки и

представлять, что так будет после сбора урожая. Показать рассаде — вот, такой

ты станешь, такой ты будешь фьюжн.

Акимова: Давайте, пока не испорчены рецепторы, будем есть следующее.

Лошманов: Солянка из осетра, из страны Гурмении.

Метелица: Это наша страна.

Лошманов: Мы хотели еще попробовать харчо из осетра, не

нашли его в магазинах, но оно есть. А это солянка. Смотрите, тут даже акцизная марка.

Видимо, на осетровых в Армении она положена.

Акимова: Почему Армения? Это же Гурмения.

Лошманов: Армения, она же Гурмения.

Акимова: Кто тебе сказал?

Лошманов: Я тебе говорю. Сейчас покажу (читает этикетку) ООО «Рыбаринъ», республика Армения, Араратская

область, село Нормарг, улица Азатутян. Все звучит аппетитно.

(Открывает

банку.)

Лошманов: У, какая она.

Акимова: Там целый помидор!

Лошманов: Ну он не целый, но он есть.

Акимова: А это яйцо?

Лошманов: Это осетр! У осетра другие яйца, что ты.

Акимова: Она очень плохо пахнет.

Лошманов: Плохо пахнет?

Акимова: Очень.

Лошманов: Тут даже оливки армянские. Да нет, нормально

пахнет.

Акимова: Ну когда все вышло, то уже да.

Лошманов: А, смотрите! Картофель!

Метелица: Ах, это тоже пасленовый.

Лошманов: Вот это да — такое и в походе. И все по правилам:

и черненькая маслина, и зелененькая оливка.

Акимова: Это на семью?

Лошманов: Как ты представляешь себе такую маленькую

армянскую семью?

(Пробуют

разогретую.)

Лошманов: Предлагаю взять ложки и, как советуют шеф-повара,

собрать в одной ложке все компоненты блюда, чтобы полностью прочувствовать его

вкус.

Акимова: А как мы будем делить оливку?

Метелица: На цу-е-фа.

Лошманов: Вы знаете, я себе ее вкус просто представлю,

так что можете забирать. Мне, конечно, импонирует, что здесь есть помидор. Но

как по мне, в солянке-супе не должно быть ни картошки, ни капусты.

Метелица: Картошки точно не должно быть. А капуста в рыбной

солянке тоже лишняя.

Акимова: А что там должно быть?

Метелица: Лимончик. Но его можно взять с собой в поход.

Лошманов: Нормальный суп! Картошка там как в солянке из

столовой, но сам суп вполне себе приличный.

Метелица: Я тебе оливочку оставила, Катя.

Лошманов: Главное — там осетр.

Метелица: Да? Но он какой-то большой. Огромный кусок.

Лошманов: Большому куску и рот рад. Вполне съедобный суп,

да?

Метелица: Ну да, кисленький. В походе это была бы радость.

Осетр какой-то странный, он какой-то жесткий.

Акимова: Он и есть жесткий.

Метелица: Интересно, а это все из одного осетра или из

разных осетров?

Лошманов (читает

этикетку)

: Ну-ка посмотрим, что тут написано. Осетр, краснокочанная

капуста, оливковое масло...

Метелица: Изысканно.

Акимова: Она какая-то очень соленая и очень жирная.

Лошманов: Это свойство солянки — она должна быть соленой и

жирной.

Метелица: Это же с похмелья. И с водкой. В походе.

Лошманов: Ну что? Приличные закуска и первое у нас уже

намечаются, да?

Метелица: Очень много масла и там и там. Не жалеют. Масло —

это консервант?

Лошманов: Мало того, что консервант. Поскольку большинство ароматических

веществ не водорастворимы, а жирорастворимы, масло делает еду ароматней.

Метелица: Ага, молекулы.

Лошманов: Давайте разогреем сразу две банки — борщ и харчо.

Их делает один и тот же «Мастер шеф», он же «Главпродукт».

(Открывает.)

Акимова: Ой, что это?!

Лошманов: Ого. Это чьи-то мозги, что ли? Или это икра

морского ежа?!

Метелица: Да ладно! Борщ украинский?

Лошманов: Да, борщ украинский. (Открывает вторую банку.) Это

по их мнению — харчо.

Метелица: Ой, там тоже икра морского ежа.

Лошманов: А может, это зобная железа какого-то животного.

Метелица: Морского ежа. Ой, я сейчас обшпокаюсь.

Лошманов (переливает в миску): Как бы, действительно, не

обшпокаться. Что мы здесь видим? Тушенку.

Акимова: Рис.

Метелица: Может, вернемся к осетру? Потому что, честно

говоря, то, что мы здесь видим

Акимова: Прессованный рис.

Лошманов: Фрагмент лаврового листа. А это что? Непонятно.

Акимова: Это томат-паста.

Лошманов: А почему она такая? А, из оранжевых помидоров.

Метелица: Ну да, конечно. Из них.

Акимова: Тут ад.

Лошманов: Раем это точно не назовешь.

Метелица: Тут две порции. Это вам.

Лошманов: Какой-то жидковатенький харчо, на самом деле.

Метелица: Нормальный. А, это харчо?

Акимова: Это сало? Это грудинка?

Лошманов: Нет, это жир говяжий. Растопленный. Точнее,

застывший.

Метелица: Слушайте, а мы же не обязаны все это съесть.

Акимова: Мы обязаны все попробовать.

Лошманов (рассматривает борщ в тарелке): Щедрый кусок

тушенки. Свекла присутствует в каком-то виде.

Акимова: А что плавает-то?

Лошманов: Вот не знаю, что плавает. Так, теперь надо

разогреть и потом, главное, не перепутать. Но первоначальный вердикт таков: в

неразогретом виде это выглядит как не бог весть что.

Метелица: Очень страшно это выглядит.

(Смотрят на разогретые супы.)

Метелица: Ну теперь не так страшно. Или, возможно, мы

привыкли.

Лошманов: Все разошлось, ароматические вещества растворились,

пахнет харчо.

Акимова: А где эта штучка, которая плавала?

Лошманов: Разошлась.

Метелица: Это были те самые молекулы жира.

Лошманов: Ароматизатор харчо, идентичный натуральному.

Метелица: То есть вы вообще все и всегда дегустируете без

водки, да? Принципиально? Профессионализм.

Акимова (смотрит на харчо): Катя, ты будешь?

Метелица: Я могу пропустить.

Лошманов: Остро. Ароматно. Но это, конечно, не харчо, а

симулякр. Хотя и вполне для похода питательно.

Акимова: Такой оранжевый, что можно губы не красить.

Лошманов: Опять же много животного жира, он так и застывает

на губах.

Акимова: Ну, это не смертельно.

Лошманов: Катя, ваш ход.

Метелица: Ах.

Акимова: Очень острое мясо, очень.

Лошманов: Да это бульон острый.

Акимова: Нет, мясо острое. Я что-то разгрызла.

Метелица (пробует): Круто.

Лошманов: Что круто?

Метелица: Застывает на губах мгновенно.

Лошманов: Вам дать баночку с собой?

Метелица: Да, спасибо. Буду с ней ходить.

Акимова: Нет, это мы не едим.

Лошманов: Скорее нет, чем да.

Метелица: Ну да. Хотя с голода это можно употребить в пищу.

Акимова: Солянка — это приятно, а это — если нет выхода.

Метелица: Если ты три дня уже ходишь в лесу и вдруг

спотыкаешься о такую банку — то это прямо находка.

Лошманов: Грибочков туда еще добавить.

Метелица: Коры.

Акимова: Кору нельзя, будет аппендикс.

Метелица: Аппендикс — это орган.

Лошманов: Аппендицит. Кору можно добавить в водку, и будут

танины.

Акимова: Да, только так.

Лошманов (смотрит на борщ): Борщ как будто с голубцом

каким-то.

Метелица: Борщ с голубцом!

Акимова: А мясо там прессованное?

Лошманов: Это обычная тушенка.

Акимова: А, консерва в консерве. (Пробует.) Там какая-то ненужная

специя.

Лошманов: Там какая-то непонятная кислота.

Метелица: Куркума?

Акимова: Нет. Какая-то подравка или что-то такое.

Метелица: О господи.

Акимова: Что-то из другого супа там.

Лошманов: Я бы даже сказал не из супа. (Читает этикетку.)

Это регулятор кислотности «Лимонная кислота», вот что это. Ну этот суп как

будто станок делал.

Метелица: Короче, да.

Акимова: Харчо лучше даже.

Лошманов: Да, получше.

Метелица: Третий день блуждания по лесу. Ягод, грибов,

ничего уже нет. И вот.

Лошманов: У Кати вдохновение.

Метелица: Я пытаюсь понять ситуацию, когда можно

обрадоваться этому борщу.

Лошманов: Щи по-старомосковски, ни больше ни меньше.

Акимова: Если мы их не разбавим, мы их не поймем.

Лошманов: Из чего состоят щи по-старомосковски: говядина,

шампиньоны, капуста, картофель. Шампиньоны — как они назывались по-русски?

Печерки?

Метелица: Печерки, да.

Лошманов: Щи по-старомосковски с печерками. Тут написано,

что нужно разбавить 300 миллилитрами воды. Но мы попробуем в концентрированном

виде. Если что — дождевая вода по вкусу.

(Открывает

банку.)

Акимова: Мне кажется, сейчас будет пахнуть.

Лошманов: Это все-таки надо разбавить водой.

Метелица: А можно я так попробую?

Лошманов: На самом деле это холодец из щей. Инновационный. (Переворачивает банку вверх дном.) Сейчас

всех обшпокает.

(Из банки ничего не

падает.)

Акимова: Это если дождь и нет огня.

Лошманов: Что если дождь и нет огня?

Акимова: Если дождь и нет огня, то можно есть так.

Лошманов: Я придумал. Я попробую это сначала вилкой. Сделаю

бутерброд со щами. Дайте мне, пожалуйста, лаваш.

(Вносят лаваш.)

Лошманов: Канапе со щами.

Акимова: Катя очень любит канапе.

Метелица: Я? Я хлеб не ем. Это все легенды.

Акимова: Можно я это не буду?

Метелица: Ешь давай.

Лошманов: Не понимаю, а где шампиньоны?

Акимова: Вывали, и увидишь.

Метелица: Пахнет бескомпромиссно.

Акимова: Ого, какой там кусок мяса!

Лошманов: А шампиньоны где?

Акимова: А вот и шампиньон.

Лошманов: Ладно, была не была. (Пробует бутерброд со щами,

но в итоге ничего не говорит.)

Метелица: Можно я без хлеба? Так поем. У моей собаки похожая

еда, только без капусты и без соли. Она — маленькое избалованное существо.

Акимова: О, это вкусно. Это лучше, чем харчо.

Метелица: Лучше, чем харчо, Катя, многое в жизни.

Акимова: Это классно!

Лошманов: Я бы не назвал это классным.

Метелица: Ага, ага.

Лошманов: Что, неужели правда классно?!

Метелица: Нет. Я хотела сказать, что классно это так

проглотить, чтобы не чувствовать.

Лошманов: В них есть какой-то кондитерский привкус.

Метелица: Капуста — ужасная.

Акимова: Как будто мука на языке. Там есть мука?

Метелица: Катя, дай кусочек рататуя.

Акимова: Есть вода.

Метелица: Вода не поможет, надо перебить.

Акимова: Может, тебе осетрины дать?

Метелица: Отвратительно. Я ничего гаже не ела много лет.

Лошманов: Вот так ели люди в старой Москве.

Метелица: Ужас.

Акимова: Да нормально, вы чего. Рома, ну скажи, что

нормально.

Лошманов: Что нормально? Там как будто конфеты «Дунькина

радость» растворили.

Метелица: Это мерзко. Рататуй теперь кажется божественным. Я

даже думаю, что эти щи — отрава.

Лошманов: Так, сделаем из щей щи. Может быть, если добавить

300 грамм воды, они изменят картину в целом.

(Разогревает разбавленный водой щаной концентрат.)

Лошманов: Произошло ли преображение? Появилась какая-то пена.

Акимова: Это нормально для капустных супов.

Лошманов: Хотя надо говорить не пена, а эспума.

Метелица: А, да, она.

Лошманов (ставит в суп ложку): Ложка стоит. (Пробует.) Отчетливая «Дунькина

радость». Вот хоть убей меня.

Акимова: Можно я без моркови?

Метелица: Мы все называем «Дунькиной радостью»?

Лошманов: Нет, именно этот оттенок вкуса.

Метелица: Это настоящая вещь или образ?

Лошманов: Ну «Дунькина радость», конфеты такие.

Акимова: Не было таких конфет.

Лошманов: Как не было! Слипшаяся карамель в какао-порошке.

Акимова: Да не может быть такого.

Метелица: У нас не было.

Лошманов: Два мира, два Шапиро. Чувствуешь конфетный вкус?

Акимова: Да, но он мне не мешает. Ой, нет, что-то сводит вот

тут. Теперь чувствую. Он ярче стал.

Метелица: Ужасный привкус. Это ад. Ну правда, это в аду есть.

Молю, уберите это от меня. Я теперь понимаю, что харчо — это съедобно.

Лошманов: Чистой воды аутсайдер. Третья лига.

Метелица: Нет, это даже не третья лига.

(Смотрят на разогретые голубцы и чахохбили.)

Акимова: Очень странно режется капуста. Как будто она

Лошманов: Желированная.

Акимова: Да. Вообще без напряга.

Лошманов: Похоже на блюменталевские фокусы с паштетом в

желе.

Акимова: Вот вставляешь нож, и смотрите: опа — и все. Разрезалось

без усилий.

Лошманов: Может, в этом есть какой-то смысл? А смотрите: вот

это называется чахохбили, но здесь не видно курицы вообще, одна фасоль.

Акимова: Это очень некрасиво.

Лошманов: Какое-то модернизированное лобио, причем по виду из

сухой фасоли. Вот откуда может быть вкус чахохбили у субстанции, которая на 90%

состоит из фасоли? Нет, это не чахохбили, абсолютно.

Акимова: Фу.

Метелица: Это не такой ад, как старомосковские щи, но в

общем, конечно, ад. Это очень плохо.

Лошманов: Очень плохо, конечно.

Метелица: Еще догоняет потом тебя. А у вас другие

дегустации тоже были, да? А вы меня именно на эту позвали?

Акимова: Да, у нас и камамбер бывает.

Лошманов: Дайте я попробую желированные голубцы.

Акимова: Тебе с капустой?

Лошманов: Какие же без капусты голубцы.

Акимова: Смотри, она даже сквозь вилку просачивается.

Метелица: Вы знаете, борщ и харчо были хороши.

Лошманов (пробует голубец): Ой, нет. Это какой-то хлеб в

капусте.

Метелица: Нет, там нет ни хлеба, ни капусты.

Лошманов: Вкус влажной пыли.

Метелица: Не то, чтобы я ела влажную пыль в своей жизни, но,

думаю, да.

Лошманов: К щам их?

Метелица: Да.

Акимова: И еще дальше.

Лошманов: Да, это еще хуже, чем щи. И то и другое.

Лошманов (разглядывает

лагман)

: Может, лагман будет настоящий? Хотя здесь только основа для

лагмана.

(Читает этикетку.) «Рецепт

на три персоны: налить в кастрюлю 600 мл (3 стакана) воды, добавить содержимое

банки, довести до кипения».

Акимова: Лапша! У нас нет лапши.

Лошманов: Попробуем одну основу. (Выкладывает на тарелку.) Это как рыба под маринадом, только мясо. Давайте

еще что-нибудь сразу разогреем. Например, долму.

Метелица: Я холодную хочу. Заесть голубец.

Лошманов: А потом вам захочется заесть долму. (Открывает долму.) О, смотрите какая она.

Акимова: А какая она еще может быть-то?

Метелица: Знаешь, после голубцов ко всему можно быть

готовым.

Лошманов: Там наверху было написано, что это консервы

экстра-класса.

(Открывает макароны

по-флотски.)

Акимова: Ооо!

Лошманов: Оооо! Пенне по-флотски.

Метелица: Это просто арт-объект.

Лошманов: Это еда будущего, такую будут выращивать на

фермах.

Зиганини: А они аль денте?

Метелица: Сейчас, аль денте! Они уже в стадии полураспада.

Лошманов: Это похоже на (Трогает

макароны вилкой.)

Даже не знаю я, как это назвать.

Акимова: На пупок похоже. Ты вилкой разрушаешь эту плоть.

Метелица: Аль денте — нарушил.

Лошманов: Это такое аль денте, что можно есть совершенно

беззубому человеку.

Акимова: Как же они осмелились это туда положить. Могли бы

буковки или звездочки — ну что-то, что не сломается.

Лошманов: Если бы ты буковки туда положила, они бы знаешь у

тебя в какой текст превратились!

Акимова: Заговорили бы. Сейчас это солярис.

(Рассматривают

подогретые макароны.)

Лошманов: Это блюдо называется «Корчи».

Метелица: Оно там не шевелилось? Умерло?

Акимова: По-моему, еще нет.

Лошманов: Давайте сначала все попробуем основу для лагмана.

(Пробуют.)

Акимова: Нормальная.

Метелица: Дико переварено, но там специи, и это вообще

напоминает...

Лошманов: Что?

Акимова: Еду.

Метелица: Ну не еду, но какой-то вкус.

Лошманов: Зира там.

Метелица: Противоядие для «Дунькиной радости».

Лошманов: В принципе, если добавить воды и лапши, то

получится лагман из дешевой забегаловки.

Метелица: Можно и так съесть.

Лошманов: Зира спасает дело.

Акимова: Но все равно очень невкусно.

Метелица: Ну, Кать, хочешь — восстанови вкус щей. Освежи

рецепторы.

Лошманов: Я предлагаю лагман поставить на уровень харчо. Да?

Метелица: Да.

(Рассматривают

разогретые макароны.)

Акимова: Они с мясом?

Лошманов: Считается, что да.

Метелица: Это Эйзенштейн, «Броненосец Потемкин».

Лошманов: Да-да. Когда черви достигли уже таких размеров (пробует), что их трудно, трудно Ой,

нет, господи, дайте я

Акимова: Запей! Запей! Проглоти. Господи, на салфетку!

Лошманов (выплевывает):

Простите, но есть это нельзя.

Акимова: Кате дай. Попробуй. Надо.

Метелица: Ты первая.

Акимова: Я съела уже, я проглотила молча. (Предупреждает.) Горячо, горячо! Ошпаришься.

Метелица: К лучшему. (Глотает.) Как профессионал поступила.

Все.

Лошманов: Это знаете на что похоже? Представьте: заброшенный

пионерлагерь и в нем библиотека, и в ней рагу из влажных книг.

Метелица: Томик Бунина.

Лошманов: Да-да, забытый в 1984-м.

Акимова: С ума сошли?

(Пробуют

долму.)

Метелица: Фу.

Лошманов: Что фу?

Метелица: Тоже фу.

Лошманов: Давайте не будем делать скоропалительных выводов.

Метелица: Катя так опасно покраснела.

Лошманов: Да нормально.

Акимова: Да противно.

Лошманов: Не шедевр, но это в лесу съедобно будет. Листики —

хорошие.

Акимова: Там какое-то масло не пищевое.

Метелица: Ох!

Лошманов: Что?

Метелица: Мама увидит ведь.

Лошманов (читает

этикетку)

: Свинина, говядина и мясо курицы механической обвалки.

Акимова: Вот механическая обвалка чувствуется.

Лошманов: Знаете, что такое механическая обвалка?

Метелица: Это то, что со мной сейчас.

Акимова: Ну не ешь, не ешь, не ешь!

Лошманов: Плохо, но это съедобно.

Метелица: Это не так плохо, как вон то (показывает на щи), но да. Если вылить эту дрянь, в которой долма

плавает, вымыть ее под краном

Лошманов: Или под дождевой водой.

Лошманов (читает

этикетки и открывает банки)

: Гусь по-итальянски с клюквой.

Метелица: Казалось бы, где клюква, а где Италия.

Лошманов: Цыпленок карри по-восточному.

Метелица: Ой!

Лошманов: Что?

Метелица: Клюковка.

Лошманов: Ну вот, не обманули.

Метелица: Я верю в цыпленка, потому что мне кажется, что

когда много специй, то тогда хорошо.

Акимова: А это червяк.

Лошманов: Это не червяк. Это рис. (Читает состав.) Филе цыпленка, яблочное пюре. То есть это карри с

чатни.

Метелица: А пахнет не этим.

Акимова: Мне кажется, самой вкусной должна оказаться гречка с

мясом.

Лошманов: Это не гречка с мясом, я попросил бы. Это гречотто

с говядиной «Курганский стандарт».

Метелица: То есть в Кургане искренне думают, что если просто

написать «Гречка с мясом», то люди не купят.

Лошманов: Я думаю, что неспроста. Смотрите, какая текстура:

гречка не разваренная.

Метелица: Да? Убедительная? (Смотрит на гуся с клюквой.) Ой, пахнет яблочком.

Лошманов: Клюковкой должно пахнуть. Это от карри запах

доносится, наверное.

Акимова: Это корицей пахнет, ты перепутала.

Лошманов: И еще пахнет прогорклыми грецкими орехами.

Акимова: Да, это корица и орех.

Лошманов (читает):

А на самом деле морковь, яблоки, клюква.

(Пробуют

гуся с клюквой.)

Лошманов: Пыльный опять какой-то привкус.

Акимова: А что это мы едим?

Лошманов: Это гусь по-итальянски.

Акимова: А почему там столько моркови на банке?

Лошманов: В Италии так принято.

Метелица: С голоду это съесть можно.

Акимова: Отвратительно.

Лошманов: Я бы не назвал это отвратительным.

Акимова: Это очень кисло. Кажется, что это испорчено.

Лошманов: Кажется, что это испорчено из-за этого пыльного

привкуса.

Метелица: Пыль библиотечных книг. Я думала раньше, что это

фигура речи.

Лошманов: А оказывается, консервная промышленность дошла и до

этого.

Метелица: Фантастика, чувствую себя мышью.

Лошманов: Это бы дать попробовать какому-нибудь итальянцу. В

общем, к щам.

(Пробуют

карри.)

Метелица: Это поразительно: тут вообще нет ничего от карри.

Акимова: А птица там есть?

Лошманов: Механической обвалки.

Метелица: В мире, по-моему, тонны порошка карри, и если

заморачиваться над банкой цыпленка карри, то можно было бы немного карри положить.

Лошманов: Но это съедобно, хотя и просто каша. Рис с

яблоками.

Метелица: Моя собака попробовала бы. Очень разваренный рис.

Походная рисовая каша. Это к лагману.

Акимова: А чего вы такие добрые-то?

Лошманов: А тебе не понравилось?

Метелица: Кать, попробовала бы щей, макарошек.

(Пробуют

гречотто.)

Метелица: Гречотто выглядит потрясающе. Давно не видела

ничего такого аппетитного. Да. «Отломив кусок гречотто, он отправил его в рот».

Лошманов: Ломоть, я бы сказал. Ну это тоже, кстати,

съедобно.

Акимова: Этого можно съесть тарелку, если надо.

Лошманов: В походе самое оно.

Метелица: Там кость, нормально? Кость!

Акимова: Это не обидно.

Лошманов: Кость, как говорит венгерская пословица, это

признак натуральности.

Акимова: Это можно съесть, если голодно. И все будет

нормально.

Метелица: В общем, да.

Лошманов: Это знаете на что похоже?

Метелица: На гречку.

Акимова: На гречку третьего дня.

Лошманов: Это похоже на гречку с тушенкой, которую едят в

походе.

Акимова: Такую подсохшую, вчерашнюю.

Лошманов: Нет, она специально такая. Это же гречотто, не

гречка.

Акимова: И вот у нас мороженое.

Лошманов: Десерт. Элитные консервы, выпускаемые под именем

. Смотрите, прямо такие.

Метелица: Дизайн.

Акимова: Вообще все надо по дизайну, кажется, выбирать.

Лошманов: Утка конфи, это скорее не готовое блюдо, ее надо

использовать как добавление. Тушенка, но позиционируется она чуть ли не как

блюдо, которое в ресторане можно подавать. Кстати, в одном ресторане в Москве, в

Duran Bar, консервы подавали — прямо в банках. Пелядь,

например.

Метелица: А, это отличные консервы, эти пеляди.

(Пробуют

утку конфи.)

Лошманов: Там знаете, что в составе? Вот почувствуйте в этой

утке розмарин, мяту, корень пастернака и зелень петрушки. 580 рублей, да? Утка

и утка. Я не вижу там во вкусе ничего такого.

Метелица: Пряного. Ну да. Ути уть.

Лошманов: Нормальные сносные консервы.

Акимова: Но за 200, не за 580.

Лошманов: Утка вообще дорогая. Но я тут не чувствую

вкусового многообразия.

Метелица: А потом — это какая часть? Такое ощущение, что грудь.

Лошманов: Нет, мне кажется, ноги.

Акимова: Неинтересно совсем.

Лошманов: Неинтересно. Не 580 рублей.

(Пробуют

баранину с зирой и барбарисом.)

Лошманов (читает

состав)

: Зерна граната свежие, ягоды барбариса сушеные. Ну и где здесь гранат?

Что-то не вижу его.

Метелица: Но есть вкус баранины.

Лошманов: А вкус граната? Это обычная тушенка.

Метелица: Чуть-чуть есть. Господи, это конец! Это последняя

банка.

Лошманов: Это обычная тушенка.

Акимова: Да.

Метелица: Но хорошая.

Лошманов: И никакого нет смысла добавлять сюда гранат и

барбарис.

Метелица: Нет смысла брать в поход.

Лошманов: Подведем итоги.

Метелица: Это была трудная история.

Лошманов: Безоговорочные победители — это солянка из осетра

и рататуй.

Метелица: И я бы отметила лагман. Люди, которые его делали,

добавили туда зиру, не самую дорогую вещь. И это сделало блюдо. А люди, которые

делали карри, поскупились на карри.

Лошманов: Они, видимо, карри видели только на картинках.

Метелица: Они, видимо, думали, что карри — это такой рис.

Акимова: Они, видимо, думали, что карри — это морковь.

Метелица: Удивила долма, которая что-то обещала. На ней,

между прочим, медали на банке, а она мерзкая.

Лошманов: Ну она не совсем мерзкая, она съедобная.

Метелица: Условно съедобная. Как свинушка.

Лошманов: Свинушку уже в разряд ядовитых перевели. Какой будет

вывод?

Акимова: Надо смотреть на красоту. Красивая баночка — берем.

Некрасивая — не берем.

Лошманов: Я бы сказал, что при желании можно найти что-то

такое, что в походе можно съесть по-человечески. Но вот щи — это не еда. Это биологическое

оружие. Не дай бог Трамп узнает об этих щах, он нас начнет тупо бомбить.

Акимова: Солянку и рататуй можно без котелка даже есть.

Зиганини: И не стоит вестись на красивые псевдонациональные

названия.

Лошманов: Абсолютно. А еще вывод такой: вместо того, чтобы

брать готовое блюдо, все-таки лучше потратить какое-то количество времени и

приготовить в походе нормальную еду самим. Взять нормальную гречку, нормальные

макароны, сварить их как угодно, хоть аль денте, хоть нет. Ну что, солянку

доедим?