Ещё

Александр Жуков: за восемь лет работы в ОКР убедился, что в спорте случаются чудеса 

Фото: ТАСС
Александр Жуков, занимавший пост президента Олимпийского комитета России последние восемь лет, 29 мая сложил свои полномочия и сосредоточится на работе в Госдуме РФ. В интервью ТАСС он подвел итоги многолетней работы, рассказал о самых ярких и сложных моментах в жизни ОКР, а также обозначил направления, над которыми предстоит работать его преемнику Станиславу Позднякову.
— Вы начали работу на посту президента ОКР восемь лет назад. Имели ли полное представление о состоянии дел в нашем спорте?
— Тогда, работая в правительстве, я курировал спорт, с 2005 года вплотную занимался сочинской заявкой, возглавлял наблюдательный совет оргкомитета Игр-2014. Мне были близки вопросы спорта.
— Как складывались отношения с вашим предшественником Леонидом Тягачевым?
— Мы всегда достаточно тесно работали, даже в 90-е годы, самые тяжелые для российского спорта. У ОКР тогда даже не было денег, чтобы спортсмены могли на Олимпиаду поехать. Я был депутатом, председателем бюджетного комитета. И помню, как Леонид Васильевич собирал группу выдающихся спортсменов, которые приходили к нам на заседания. Как, например, перед Играми в Солт-Лейк-Сити. И деньги выделялись — около 100 млн рублей, огромные деньги по тем временам. Иначе наша сборная рисковала не уехать на Игры.
— Думаю, большинству это сейчас сложно даже представить.
— Об этом стоит напомнить. Это сегодня ОКР уже на протяжении многих лет не получает дотации из бюджета, все происходит на спонсорские деньги, средства, полученные от пожертвований и МОК. А тогда, конечно, ситуация была очень тяжелая. Это было обусловлено общей экономической ситуацией в стране, до спорта руки ни у кого не доходили.
— Так складывается, что президенты приходят в ОКР в достаточно непростых условиях для нашего спорта. Какие тогда перед вами задачи ставились?
— Поскольку это было на фоне не самого удачного выступления в Ванкувере, речь шла об улучшении результатов наших спортсменов. И в первую очередь о подготовке к Сочи, и главная задача была — успешно выступить на домашней Олимпиаде. Поэтому моя программа включала очень много пунктов, в их числе спорт высших достижений, объемные программы подготовки к Играм, большой раздел массового спорта, работа с ветеранами, пропаганда олимпизма.
Улучшение работы с федерациями и международными организациями, плюс на тот момент очень слабо был развит маркетинг, а спорт нуждался в привлечении средств в ОКР. Большую часть пунктов той программы удалось выполнить.
"Корейцы плакали, а я звонил президенту"
— Предположу, что вы как сейчас помните 5 июля 2007 года, когда на тот момент президент МОК Жак Рогге вскрыл конверт и объявил Сочи столицей Игр-2014?
— Еще бы. Тогда я еще не был президентом ОКР, а возглавлял правительственную комиссию по продвижению нашей заявки. Я помню, как мы к этому готовились, как репетировали выступление с президентом нашей страны на сессии. Хорошая презентация заявки была очень важна, ведь у нас на тот момент не было никаких объектов — виртуальная заявка, все на бумаге.
Дело было весьма рискованное, и многие сомневались хоть в каких-то шансах Сочи. Да и конкуренты были очень сильные — австрийский Зальцбург, где все было готово, фаворитом был Пхёнчхан. И то, что наш президент приехал поддержать заявку в такой ситуации, дорогого стоило — мы могли проиграть. Однако его личное участие, встречи с ключевыми членами МОК, выступление на сессии, которое часто вспоминают до сих пор, позволили представить Сочи, как проект, который придаст много нового Олимпиаде. Владимир Владимирович выступил и улетел сразу после презентации.
— А потом?
— После того как выбыл Зальцбург, кандидатов осталось два — мы и Пхёнчхан. А потом Рогге вскрыл конверт. Корейцы плакали, наши ликовали, я в этот момент звонил на борт президенту, сообщая о победе. Потом была закладка первого камня в Имеретинской долине, где не было ничего — одно болото. За семь лет до Олимпиады. Мы смогли реализовать основные идеи, компактность, когда с берега моря до гор добраться можно за 40 минут.
Сейчас МОК в «Повестке-2020» говорит о том, что надо использовать по максимуму то, что уже построено, чтобы сократить затраты на Игры. Но у нас была идея создать новый российский курорт, центр зимних видов спорта. И сейчас это самые лучшие спортивные сооружения, прекрасная транспортная схема. Тогда МОК поверил России и не ошибся. Нам удалось провести лучшие зимние игры в истории.
— Вы сами сейчас ездите в Сочи?
— Довольно часто. Своими глазами вижу, что все используется. Что сегодня в Сочи вместо двух миллионов туристов отдыхают шесть. Наверху в гостиницы не пробьешься, все занято.
— Наверху дороговато.
— Но тем не менее востребовано, люди едут в Сочи с удовольствием. Там проводятся соревнования, создан центр для одаренных детей «Сириус» — своего рода «Артек» для юных талантов, и я уверен: в будущем мы увидим много выдающихся деятелей, которые являлись его воспитанниками. Там же, в Сочи, мы реализовали новую концепцию «Дома болельщика», через который прошли 250 тыс. человек. Они общались с нашими спортсменами напрямую, фотографировались, многие это запомнят на всю жизнь. Потом мы реализовали эту идею и в Рио-де-Жанейро.
— Вы можете считать Игры в Сочи вашей самой большой победой на посту президента ОКР?
— Вне всяких сомнений. Это вообще была высшая точка для всего российского спорта. Игры дали колоссальный толчок развитию спорта в нашей стране. Я сам много олимпийских уроков проводил, я видел, какая безумная популярность у спортсменов — героев Игр. То же фигурное катание! Нынешнее поколение гениальных детей — это дети Сочи. Это родители, которые увидели тогда на Олимпиаде Юлию Липницкую и Аделину Сотникову.
Против допинга с ежовыми рукавицами
— Что, по-вашему, вы не успели сделать на посту президента ОКР?
— До конца решить проблему, связанную с допинговым скандалом, нанесшую большой урон российскому спорту. Чтобы окончательно выйти из этой ситуации, необходимо сделать еще немало. Да, здорово, что ОКР восстановлен в своих правах, что наши спортсмены могут участвовать в Играх. Но РУСАДА по-прежнему не восстановлена, а легкоатлеты вынуждены выступать в нейтральном статусе.
К этому вопросу было недостаточно внимания и со стороны государства, и со стороны ОКР. Нужно было действовать более жестко.
— А сейчас есть возможности действовать жестко? Ведь чтобы контролировать все это, нужны ежовые рукавицы.
— Однозначно есть. Приняты жесткие законы, введена уголовная и финансовая ответственность. Но послушаешь иногда, опять проскальзывает — «все в мире это делают».
— А терапевтические исключения?
— Таким людям вообще отдельные соревнования нужны — иначе это лазейка, узаконенный допинг. Неприятие допинга нужно воспитывать с детских лет. Но это не значит, что не должна существовать спортивная медицина, нужно использовать разрешенные передовые методики, которые позволяют улучшить результат. Без этого тоже невозможно. У нас есть хорошие спортивные врачи, есть методики. Их просто нужно более активно внедрять. Этому уделяется большое внимание во всех странах, и нам нужно это развивать.
— Когда началась антироссийская кампания в 2016 году, вы могли предположить, несколько серьезный удар это нанесет нам?
— Такое трудно было предсказать. Но я отмечу, что ни в одном докладе МОК и ВАДА к ОКР не предъявлялось никаких обвинений. Мы тесно сотрудничали с МОК перед Олимпийскими играми в Рио-де-Жанейро, участвовали во всех заседаниях, где рассматривался вопрос выступления россиян в Играх, выступали на сессиях МОК. Я беседовал практически с каждым членом МОК на эту тему, с каждым членом исполкома, с представителями ВАДА. Нам удавалось довести нашу позицию по всем ключевым вопросам.
МОК в какой-то момент стал единственной организацией, которая нас поддерживала, несмотря на очень серь