Война в дни цветения лотоса 

Война в дни цветения лотоса
Фото: Дальний Восток
«В эту ночь решили самураи перейти границу у реки…»
Строки этой песни — о том, как «три танкиста, три весёлых друга» сражались против японских нарушителей советских
границ, — были необычайно популярны в нашей стране накануне Великой
Отечественной войны. Песня родилась именно как отклик на бои у дальневосточного
озера Хасан, но «переходить границу у реки» японские самураи начали задолго до лета 1938 года…
Восемь десятилетий назад Япония
по праву считалась одной из самых могущественных империй на нашей планете, к тому же агрессивно нацеленной на расширение своих владений. И к началу боёв у Хасана эти владения силой самурайского оружия были раздвинуты далеко за пределы
японских островов.
Ещё в начале XX века, победив
в Русско-японской войне, самураи поглотили Южный Сахалин и всю Корею — так Страна восходящего солнца придвинула свои границы вплотную к нашему Приморью. В 1932 году японцы захватили всю Маньчжурию, и прежняя русско-китайская граница вдоль
Уссури и Амура мгновенно превратилась в границу с новым, куда более
воинственным и сильным соседом. В 1937 году японские войска начали полный
захват Китая — оккупировали Пекин, Шанхай и ряд иных крупнейших городов. Тогда
слабые и раздробленные китайцы не могли эффективно сопротивляться наступавшим
самураям — армия и флот Японии тех лет обоснованно считались одними из лучших и сильнейших.
Развернувшаяся на Дальнем Востоке
масштабная агрессия Японии напрямую угрожала и безопасности нашей страны.
Японские войска в Маньчжурии и Корее к 1938 году заметно превышали по численности советские части, располагавшиеся у Амура и в Приморье. Японский
флот, сильнейший тогда на Тихом океане, бесконечно превосходил наши корабли,
имевшиеся на дальневосточных рубежах. Залогом безопасности становилась
новая техника — первые образцы советских танков и бомбардировщиков, плоды
индустриализации, появившиеся у СССР в начале 30-х годов прошлого века. Однако
реального опыта боевого применения войск с новым оружием у наших предков ещё не было. Именно бои у озера Хасан станут дебютом советских танковых войск в столкновении с первоклассным противником. Не случайно самая популярная песня о том конфликте будет посвящена именно танкистам: Мчались танки, ветер подымая
Наступала грозная броня,
И летели наземь самураи
Под напором стали и огня.
«Провести разведку боем, не останавливаясь перед жертвами…»
Однако в суровой реальности, вне поэтических строк, самураи отнюдь не являлись лёгким противником. Более того — к лету 1938 года у наших предков имелся явный комплекс перед военной силой
Японии. Тогда все хорошо помнили, как японцы разгромили царскую Россию — для людей 30-х годов это было буквально позавчера, совсем недавнее прошлое. Ещё лучше помнили японскую интервенцию в годы Гражданской войны — осознавая, что войска Японии ушли с наших дальневосточных земель лишь в результате политических
манёвров и дипломатического искусства, а отнюдь не благодаря силе русского оружия…
Одним словом, к 1938 году японцы
в боях неоднократно одолевали россиян, мы же победами над ними тогда
похвастаться не могли. Тем опаснее была Япония, покоряющая Китай, — получив в своё полное распоряжение огромные китайские ресурсы, мощь самураев стала бы поистине непобедимой на фоне их агрессивных аппетитов. В СССР это понимали и оказывали
китайцам военную помощь, посылая оружие и военных советников.
От косвенного противостояния на китайских землях до прямого столкновения на границе — один шаг. «Советский Союз
необходимо время от времени внятно предостерегать от вмешательства в наши
китайские дела…» — заявил тогда генерал Хидэки Тодзио, начальник штаба японских
войск в Маньчжурии.
Самураи, в то время победоносные
и оттого чрезмерно уверенные в своих силах, под «предостережением» имели в виду
совсем не дипломатические меры. Как позднее рассказывал полковник Масадзуми
Инада, один из разработчиков японских военных планов: «Для подтверждения
отсутствия у СССР намерения воевать с Японией была проявлена решимость провести
разведку боем, не останавливаясь перед жертвами…»
Для «разведки боем» выбрали
небольшой участок местности у озера Хасан. Проложенная ещё в XIX веке граница
здесь проходила между озером и рекой Туманной. До того как японцы начали свои
захваты, именно здесь смыкались границы трёх государств — России, Китая и Кореи. Линию границы когда-то наметили, ориентируясь по гребням двух высот — на русском их называли Безымянной и Заозёрной.
Заозёрная (то есть для России — к востоку за озером Хасан) является одной из самых значительных высот в данном
районе, господствуя над местностью в нижнем течении реки Туманной. По-корейски
высота называется Чанкунхвын, или Чжангуфэн по-китайски.
Захватившие Маньчжурию японцы
объявили высоты у Хасана своей территорией — 20 июля 1938 года посол Токио в Москве официально потребовал «эвакуировать советские войска с незаконно занятой
ими территории», то есть фактически отдать японцам весь восточный берег озера
Хасан. СССР возражал, показывая японцам карты XIX века, — одновременно
на обеих высотах вырыли окопы наши пограничники.
В километре к востоку от высоты Заозёрной
располагалась небольшая китайская деревушка Сюйму. Вечером 28 июля 1938 года
наши пограничники, внимательно наблюдавшие в бинокли за соседней территорией,
заметили странное — японские полицейские методично убивают в деревушке всех
собак. Вывод пограничники сделали верный — самураи уничтожают животных, чтобы
те не подняли лай, когда в деревне ночью появится множество новых людей, дополнительные
военные силы…
«Есть ли у вас желание
по-настоящему воевать с японцами?..»
На рассвете 29 июля 1938 года
японцы действительно пошли в атаку. Но не на Заозёрную, а на более низкую
Безымянную высоту, на гребне которой находились 11 пограничников во главе с лейтенантом . Девятью месяцами ранее лейтенант был ранен в перестрелке с японцами — граница с самураями и раньше не была спокойной.
Лейтенант Махалин погибнет в тот день, день начала боёв у озера Хасан, став первым среди участников тех событий,
кто будет удостоен звания Героя Советского Союза посмертно. Японцам удалось
ненадолго занять Безымянную, затем они были выбиты поднятыми по тревоге пограничниками.
Вместе с резервами от ближайшей погранзаставы в тот день на помощь к Безымянной
высоте поспешит жена погибшего лейтенанта Марина Махалина — будет перевязывать
раненых, а узнав о гибели мужа, станет сражаться с оружием в руках наравне с мужчинами.
На следующий день, 30 июля,
японцы открыли артиллерийский огонь — пограничная стычка стала превращаться в настоящую войну. Применение артиллерии позволило противнику к 31 июля занять
все высоты к востоку от озера Хасан, продвинувшись вглубь нашей территории на несколько километров. Вооружённые силы СССР в Приморье
и Приамурье были приведены в полную боевую готовность. Однако командовавший нашими
дальневосточными войсками маршал Василий Блюхер колебался — явно опасаясь
большой войны с японцами, бывший герой Гражданской войны медлил с приказом
бросить в бой все силы. Маршал колебался и с приказом артиллерии открыть
ответный огонь, затем требовал, чтобы все наши контратаки шли только на советской
территории, ни в коем случае не задевая японскую границу…
В итоге 1 августа 1938 года
состоялся жёсткий телефонный разговор лидера СССР с командующим войсками
Дальнего Востока. «Скажите, товарищ Блюхер, честно, есть ли у вас желание
по-настоящему воевать с японцами?..» — спросил Сталин маршала.
Но даже при избытке желания
«по-настоящему воевать» берега озера Хасан благоприятствовали только противнику
и были крайне неудобны для наших войск. Японские генералы умело выбрали место
для «разведки боем» — за рекой Туманной по японской территории шла удобная
железная дорога, полегавшая буквально в 3-4 км от места боёв. То есть японцы не испытывали никаких трудностей с подвозом любых грузов и боеприпасов. Более
того, для поддержки своих войск они могли использовать бронепоезда,
скрывавшиеся в тоннелях…
У нашей стороны таких удобств не было — ближайшая железная дорога тогда пролегала в сотне вёрст. Все грузы
приходилось везти к границе и местам боёв фактически по бездорожью — по единственной
необорудованной шоссейной дороге… Вдобавок летние дожди не только размыли и так плохую дорогу, но и сделали почти непроходимой всю окружающую местность,
представлявшую собой мешанину низких сопок и заболоченных долин.
Близость железной дороги позволила
японцам за несколько суток превратить захваченный восточный берег озера Хасан в настоящий укрепрайон — не только с сетью окопов и проволочных заграждений, но вплоть до бетонированных огневых точек и бронеколпаков. При этом такой
укрепрайон можно было атаковать лишь на двух узких перешейках — не более
километра каждый! — между рекой Туманной и вытянутым вдоль неё озером Хасан.
В итоге самая настоящая война — с тысячами солдат, сотнями пушек, самолётов и танков — развернулась здесь всего
на двухкилометровом фронте.
«Японцы поупорнее, чем фрицы…»
В СССР тогда хорошо знали, что захваты
японцами Маньчжурии в 1931—1932 годах и Пекина в прошлом, 1937 году начинались
с похожих пограничных вторжений, с небольших военных провокаций и оккупации
незначительных территорий — так самураи оценивали решимость и волю противника к сопротивлению. Поэтому в Кремле решили ответить на японскую «разведку боем»
максимально жёстко. К тому же советская власть хотела продемонстрировать, что с японской угрозой она способна справиться лучше, чем бывшая царская.
Со 2 августа 1938 года около 15 тысяч наших бойцов начали штурм высот за Хасаном, вкруг которых хорошо
укрепились 7−8 тысяч японцев. Первые атаки были неудачны — советские бойцы
пробились к подножию высот, но их вершины остались в руках японцев. Туманы
мешали применению авиации, а обильные в том году дожди окончательно испортили
единственную дорогу, ведущую по нашей территории к месту боёв. Лёгкие танки
Т-26 становились жертвами неудобной местности и японской артиллерии. Сказались
и недостатки подготовки войск мирного времени, когда солдатам на Дальнем Востоке
приходилось чаще заниматься хозяйственными работами, чем боевой подготовкой.
Однако наша решимость атаковать
произвела впечатление на Токио. Через два дня, 4 августа, японский посол в Москве передал официальное предложение прекратить боевые действия и начать
переговоры. Власти СССР в ответ потребовали немедленно отвести японские войска
за линию границы. В Токио соглашались отступить, но оставить за собой вершины Заозёрной
и Безымянной.
Бои у Хасана в те дни оказались в центре мировой политики. Все ждали — не обернутся ли они большой войной. В начале августа 1938 года , один из правителей гитлеровской
Германии, записал в личном дневнике: «Обострение на Дальнем Востоке между Токио
и Москвой. Вопрос войны и мира находится на острие ножа… Если бы сейчас у нас и японцев были свободны руки…» Маленькая пограничная война у озера Хасан тем временем продолжалась. Вечером 6 августа советские войска
начали генеральное наступление на захваченные сопки. Вопреки всем канонам
военной науки наступление начали вечером, потому что днём мешал густой туман. К исходу того дня наши бойцы пробились к вершине сопки Заозёрной, японцы
контратаковали, и на сопке начались рукопашные схватки. Бой за вершину не стихал двое суток, японцы провели здесь двадцать контратак.
Личных воспоминаний участников
тех боёв осталось очень немного — впереди была ещё долгая и страшная Великая
Отечественная война, которую переживут немногие из тех, кто выжил у Хасана в дни цветения лотоса. Но все дошедшие до нас мемуары отмечают крайнюю
ожесточённость хасанских боёв, даже по сравнению с великими битвами 1941−1945
годов.
Будущий генерал танковых войск
Иван Шкадов участвовал в хасанских событиях простым лейтенантом и так вспоминал
те дни: «Сравнивая бои у озера Хасан с многочисленными боями Великом
Отечественной войны, в которой я принимал участие, могу отметить, что были они из числа самых ожесточённых. На небольшом участке сосредоточилось максимально
возможное количество войск с той и другой стороны. Отдельные опорные пункты по несколько раз переходили из рук в руки… Напряжение бойцов и командиров было
предельным».
Михаил Болтянский участвовал в хасанских
боях 20-летним рядовым срочной службы, позже прошёл Великую Отечественную
войну, которую начал с японской снайперской винтовкой, трофеем Хасана. «Я бы сказал, что японцы поупорнее, чем фрицы, — вспоминал уже в наши дни Болтянский.
— В них фанатизма больше. Немцу стержень подломишь, и он сразу лапки кверху. А этот не сдаётся, зараза, упирается до конца. Фанатик!..»
К 9 августа 1938 года наши войска
пробились и к вершине сопки Безымянной, бои на которой не стихали более трёх
суток. Пока за Хасаном солдаты гибли в штыковых атаках, дипломаты продолжали
переговоры — 10 августа стороны согласились прекратить боевые действия с полудня следующих суток при условии, что японские и советские войска останутся
на позициях, которые смогут занять к исходу текущего дня… В последние часы
войны японцы провели еще несколько безуспешных контратак, чтобы всё же оставить
за собой вершины Безымянной и Заозёрной, — в итоге боевые действия смогли
остановить на полтора часа позже согласованного времени.
13 дней боёв и 26 героев
Война за восточный берег озера
Хасан длилась чуть более 13 суток. На склонах высот Заозёрная и Безымянная
погибли 854 наших воина, более двух тысяч получили ранения. Потери японцев,
успевших подготовить на Заозёрной и Безымянной прочную оборону, закономерно
были меньше — 526 убитых и свыше тысячи раненых.
Впрочем, для японского
командования куда важнее оказались не оценки потерь и даже не боевые
характеристики нового советского оружия, а разница в настроениях тыла — на советском Дальнем Востоке тысячи гражданских в дни хасанских боёв активно
помогали нашим войскам, тогда как в японском тылу не только корейцы или китайцы, но и японцы уклонялись от какого-либо участия в делах самурайской
армии.
Свои выводы сделают и по нашу
сторону границы. Колебания в дни хасанского конфликта, а также вскрытые боями
недостатки в подготовке войск и тыла роковым образом скажутся на дальнейшей
судьбе маршала Блюхера — его снимут с поста командующего войсками Дальнего
Востока, спустя три месяца он умрёт под арестом во время допроса… Одновременно
в Приморье и Приамурье начнётся экстренное строительство новых дорог и укреплений, вырастет численность войск и техники для повышения
обороноспособности дальневосточных рубежей. Конфликт у Хасана стал первым
большим столкновением Вооружённых сил СССР после введения звания Героя Советского
Союза — и помимо сотен награждённых орденами высшее звание Героя получили 26 участников боёв у маленького дальневосточного озера. Из них девять человек
стали героями посмертно — трое пограничников, не пожелавший попасть в плен и застрелившийся лётчик сбитого над японской территорией самолёта, отказавшиеся
сдаваться и сожжённые японцами заживо экипажи подбитых танков…
Среди 17 выживших и ставших героями
у Хасана шестеро вскоре погибнут в боях Великой Отечественной войны. Например,
, первый Герой Советского Союза среди артиллеристов, — тяжело раненный
у Хасана, он будет смертельно ранен в 1941 году, защищая Смоленск. Или пулемётчик Керим Ягудин — в начале наших атак на высоту Безымянную его взвод
первым шёл в наступление, прямо через северную оконечность озера Хасан, сквозь
заросли цветущих лотосов. Ягудин единственный, кто выжил из 15 бойцов в той схватке, — позже пройдёт почти всю Великую Отечественную войну, поучаствует в обороне Сталинграда и освобождении Крыма, погибнет в августе 1944 года.
Первыми памятниками героям Хасана
станут станции железной дороги, которую начнут экстренно строить к берегам реки
Туманной уже осенью 1938 года. Их наименования — Гвоздево, Бамбурово, Махалино,
разъезд Пожарский — дадут по фамилиям награждённых высшим званием за хасанские бои.
Например, станция и село Гвоздево на юге Приморского края названы в честь Ивана
Гвоздева, первым ворвавшегося в японские окопы на высоте Заозёрной и погибшего
в бою 7 августа 1938 года. В тот же день, там же на Заозёрной, но несколькими
часами позже погибнет, отражая японские контратаки, Иван Пожарский — в его часть назовут не только разъезд на железной дороге к Хасану, но и улицу во Владивостоке и даже целый район в Приморском крае.
Однако и сам Приморский край, его появление на карте России — тоже один из непосредственных результатов хасанских
боёв! Ведь до 1938 года все земли между Уссури и морем входили в состав единого
Дальневосточного края с административной столицей в Хабаровске. Спустя всего два месяца после окончания сражений у озера Хасан власти СССР примут решение
выделить стратегическое Приморье в отдельный регион. Память о страшных боях у Хасана навсегда
осталась и в дальневосточной литературе. Поэт , земляк Есенина
и журналист газет Владивостока, погиб на фронте Великой Отечественной войны, но успел оставить потомкам трагические стихи, родившиеся сразу по окончании маленькой
войны в дни цветения лотоса: Над кривым дубняком, на крутом перевале,
Опереньем сверкая, взлетает фазан.
В окаймленье вершин, как в гранитном бокале,
Беспокойное озеро — светлый Хасан —
Расшумелось у сопок, шатая утёсы,
Поднимая у берега пенный прибой…
И волна, рассыпая тяжёлые слёзы,
Бьётся глухо о камни седой головой.
Так о сыне убитом, единственном сыне,
Плачет старая мать, будто волны у скал,
И в глазах её выцветших долгая стынет
Напоённая скорбью великой тоска.
Молчаливые горы стоят над Хасаном,
Как тяжёлые створы гранитных дверей,
И повиты вершины белёсым туманом,
И разбиты утёсы огнём батарей.
И на склонах исхлёстанной пулями сопки,
На камнях обомшелых, в покое немом,
Под косыми камнями ржавеют осколки
Отвизжавших снарядов с японским клеймом.
Видео дня. Топ-5 голов десятого тура Английской Премьер-лиги
Комментарии