Ещё

«Позвонил боссу клуба и 50 тысяч превратились в 5 миллионов». Тонна мощных хоккейных историй 

«Позвонил боссу клуба и 50 тысяч превратились в 5 миллионов». Тонна мощных хоккейных историй
Фото: SPORT24.ru
Интервью бывшего арбитра и экс-генерального менеджера пяти клубов Континентальной хоккейной лиги — о , Марке Мессье, штрафе в 300 тысяч за пост в инстаграме и племяннике референта Брежнева.
Про работу комментатором
— Мне это нравится. Я даже скажу, что, во-первых, мне очень нравится обстановка. Мне очень нравится, что в этой телевизионной истории нет каких-то интриг, все друг другу помогают, очень дружелюбная атмосфера. А потом, например, тренера уволили, и вот он сидит год, два, три, пока его не пригласят. Может, квалификацию не теряет, занимается каким-то самообразованием, но ведь одуреешь дома сидеть. А я это всегда рассматривал так: ну зачем сидеть просто так? Если бы меня не взяли на телевидение, я бы, например, пошел в школу, физкультуру преподавать, я все-таки преподаватель. Поэтому мне там все нравится.
Про работу генеральным менеджером
— Мне кажется, в любом роде деятельности первая мысль — понять, что происходит. Я, конечно, не знаю, как там в других областях, но у нас, не хочу никого обижать, но очень много дилетантов. Вокруг хоккея крутится столько посторонних людей — мне просто есть, с чем сравнивать. Поэтому, первое, что я делаю, когда, например, меня приглашают в какой-то клуб, я вообще хочу понять, как эвсе устроено. С моей точки зрения, из всех организаций, в которых я работал, самый профессиональный подход при приглашении меня на работу, был в Екатеринбурге.
Про клубы, в которых работал
— В Мытищах было классно. Там , в то время зампредседателя , с которым было одно удовольствие работать. Да и в Тольятти тоже — там работа  — считаю, просто гениальный руководитель. В «Атланте» было здорово, пока революция не произошла.
Но, возвращаясь к Екатеринбургу, там президентом клуба был . Скажем так, он играл на юношеском уровне в хоккей, но потом занялся бизнесом, стал очень серьезным бизнесменом. И так судьба сложилась, что, пообщавшись с губернатором Свердловской области, они пришли к выводу, что Алексей Олегович возглавит хоккейный клуб в качестве президента. Понятно, что, как и любой мужчина, он имел представление о хоккее, а как мужчина, занимавшийся хоккеем в детстве, тем более имел. А подошли они очень профессионально: изучили всю мою биографию, чем я занимался, где я работал. У нас было несколько встреч, мы пообщались, я узнал, что они хотят, рассказал им свое видение, свою концепцию, они посовещались, подумали. Это происходило в течение двух недель. Потом, когда мы подписали контракт, там было полное взаимопонимание.
Про деньги
Для понимания расскажу такую вещь: когда рухнул рубль в два раза, я сижу, и мне звонят из BAUER (компания по производству хоккейной экипировки — Sport24) и говорят: «Леонид, если вы сейчас оплатите 5-милионный контракт, то мы вам даем скидку в 30% от сегодняшней цены». Ну, это вообще, можно сказать, задаром. Я тут же звоню главному бухгалтеру и говорю: «Слушайте, что у нас там с деньгами?». Она говорит: «Леонид Владленович, на счету 50 тысяч рублей». Я говорю: «Понял». Слава богу, у меня доступ к телу был — тут же набираю Боброва, говорю: «Алексей Олегович, вот такая история. Почему вам звоню: этот контракт сейчас стоит 5 миллионов, и я не хочу, чтобы вы удивлялись, если в июле или в августе эта цифра будет 12-15 миллионов. Чтобы потом не сказали, что я пропустил момент». Он говорит: «Я вас услышал, Леонид Владленович». Проходит 20 минут, вбегает в мыле главный бухгалтер: «Куда деньги перечислять, вот 5 миллионов». То есть бизнесмены — они такие, они понимают, что если это выгодно, они это делают, не выгодно — не делают. А ведь можно было просто, главный бухгалтер: «На счету 50 тысяч» — «Все, понял, на BAUER денег нет, извините».
Про Уфу — Я работал в Уфе. Если коротко охарактеризовать мою работу, то есть такое выражение: «Для перепечатки секретной информации требуется машинистка, не умеющая читать». Это я. То есть, я говорю: «Ребята, ну вы мне скажите, чего вы хотите, задачу правильно поставьте». Не знаю, конечно, там всякие пертурбации, купила , все это понятно. Но, с моей точки зрения, там крайне неэффективно использовались ресурсы. И если вернуться к истории о 5-и миллионах, о чем идет речь: все открыто, все прозрачно. Я звоню хозяину: «Слушай, такая тема», он: «Нет, забудь, сейчас никак», я — «ОК». Я просто звоню в августе: «Так, 15 миллионов на форму», он: «Хорошо». Или он скажет: «Чего так дорого?», я — «Слушай, я тебе звонил в июле», он — «А, ну да». Все как бы понятно.
Про «Нью-Йорк Рейнджерс» и Марка Мессье
Вспоминаю, когда я работал скаутом в НХЛ, в «Торонто», 94-й год, «Рейнджерс» выигрывают Кубок Стэнли. После этого Марк Мессье подписывает на $6 млн контракт с «Ванкувером». Он был капитаном «Рейнджерс», ему было за 30. По тем временам, $6 млн это как сейчас $10-12 млн, запредельные деньги. Мы же со скаутами общаемся, я говорю: «Что у них там за скауты-дураки в „Ванкувере“, они что, не соображают? Мессье — великий игрок, но как можно ему $6 млн дать?». Они мне говорят: «Леонид, да нет, скауты соображают. Возможно, там сидит хозяин и говорит: „Я хочу Мессье“. И все. Генеральный менеджер подписывает, а болельщики, журналисты, они же не знают механизм, как это происходит. Конечно, для них генменеджер — придурок, который принимает такие решения.
Про переход Капризова в ЦСКА
— Или, например, эта история с переходом Капризова из „Салавата Юлаева“ в ЦСКА. Я не буду вдаваться в детали, просто хочу сказать, что мне один из руководителей сказал такую фразу: „Вайсфельд, твой номер — 16-й“. Я говорю: „Все, понял“. Но тут же какая история: мне не нравится, когда говорят: „Эй, парень, ты должен выиграть Кубок Гагарина, но мы у тебя заберем двух лучших защитников, лучшего вратаря и лучшего центрального, и подписывать никого нельзя, но ты вообще должен выиграть“.
Про „Автомобилист“
— Опять же, вернемся к Боброву, мне очень нравились эти взаимоотношения. Мы пришли в „Автомобилист“, когда он был на последнем месте, там еще в предыдущем сезоне какой-то рекорд установили по минимальному количеству набранных очков. И мы в первый год выходим в плей-офф, действительно неплохо сыграли, обстановка хорошая была. Все, закончился сезон, Бобров мне говорит: „Леонид Владленович, все хорошо, на следующий год задача будет следующая: нужно будет тоже выйти в плей-офф, только не с восьмого места, а где-то с четвертого, чтобы посев был лучше“. Я говорю: „Алексей Олегович, классно, а бюджет?“. Он: „Бюджет не изменится, он будет тот же“. Я говорю: „Вы понимаете, что наш коллектив должен в очередной раз совершить подвиг?“. Он отвечает: „Понимаю, я вас для этого и нанял. А если бы мне нужно было попилить бабло, я бы взял других людей“. Все прозрачно и понятно, самое главное, что правила игры понятны. Я считаю, что в тот момент, когда мы вышли в плей-офф с „Автомобилистом“, мы сделали что-то невероятное. И хозяева это тоже понимают. Это очень важно. И когда говорят „надо выгнать главного тренера, генменеджера и т. д. “, все это второстепенно. Все зависит от хозяев. В свое время, когда я работал в „Торонто“, мне сказали гениальную фразу: „Понимаешь, Леонид, если работает плохо, то он не виноват“. Я, если честно, обалдел: „Да? А кто виноват?“. Они говорят: „Виноваты мы, что взяли Леонида Вайсфельда на работу“.
Про практику в институте
Расскажу еще одну историю: я заканчивал Институт физической культуры. Там в учебном плане так: после третьего курса студенты идут на практику работать в общеобразовательных школах в роли учителя физкультуры, а во время четвертого курса — в спортшколы в роли тренера по виду спорта. У меня, в частности, хоккей, на практике я был в „Динамо“. Главным тренером команды 67-го года рождения был Станислав Афанасьевич Петухов, меня поставили к нему вторым тренером, чему, мне кажется, Станислав Афанасьевич очень обрадовался, да и мне это было в кайф. Это были 80-81-е годы, когда нищета, люди в рваных перчатках, пальцы из коньков торчали — ну вообще. И, смотрю, в этой команде один мальчик, такой культурный, с иголочки одет. Я обратил внимание, у него коньки BAUER последней модели, которые и в первой сборной не у всех есть. Думаю: „Круто“. Ну, тренировки идут. Потом смотрю, 2-3 дня проходят, он приходит в вещи более поздней модели, которая и в НХЛ не у всех есть. Я думаю: „Ну ничего себе“. Спрашиваю, мне же интересно: „Макс, а те коньки?“. Он: „Ну они мне жали немножко, ничего, что я в этих?“. Я: „Ничего-ничего, конечно“. Потом подхожу к Петухову: „Станислав Афанасьевич, кто этот человек?“. Он: „Да у него дядя — референт Брежнева по сельскому хозяйству“. Интеллигентнейший воспитанный молодой человек! Он же мог вообще ноги на стол класть и сказать: „Эй, тренер!“. Команда — это семья. Все остальное — второстепенно.
Про общение с начальством
— Я для себя выработал алгоритм, мне кажется, очень хороший. Очень часто они ставят какие-то задачи, которые бредовые совершенно. Например, в Уфе, поговорка „Ты — начальник, я — дурак, я начальник, ты — дурак“ вообще в кубе гипертрофирована. Мне говорят что-то сделать такое, я отвечаю: „Слушайте, я сделаю, но последствия будут такие, чтобы вы понимали. Делаем?“. В 90% случаев они говорят: „А что нужно?“. Я: „Нужно вот так“. Ну и, как правило, здравомыслящие люди принимают твою точку зрения. Не потому, что я такой умный, а потому что я — профессионал в этой области. С моей точки зрения, человек не может быть компетентен во всех областях. Но многие руководители считают, что стыдно не понимать и пытаются сделать вид, что они разбираются и там, и там, и там. Например, я очень люблю гаджеты, считаю себя продвинутым пользователем. Но когда я встречаюсь со специалистом, я вообще закрываю рот и задаю только вопросы, никогда не спорю. А тут… У меня же очень часто бывает, когда мне начинают про хоккей рассказывать люди, которые, например, мебелью торгуют.
Про соцсети