Ещё
Кихира ответила на решение Загитовой
Кихира ответила на решение Загитовой
Фигурное катание
Вдова Дадашева потребовала компенсацию за смерть мужа
Вдова Дадашева потребовала компенсацию за смерть мужа
Бокс
Свитолина сенсационно не стала игроком года на Украине
Свитолина сенсационно не стала игроком года на Украине
Теннис
Шведский биатлонист вступился за Россию
Шведский биатлонист вступился за Россию
Биатлон

Юрий Никифоров, Виктор Онопко, Рамиз Мамедов вспоминают Илью Цымбаларя 

Юрий Никифоров, Виктор Онопко, Рамиз Мамедов вспоминают Илью Цымбаларя
Фото: Чемпионат.com
Любимца публики вспоминают друзья.
Они были больше, чем партнёрами по команде, товарищами. Долгое время и  вместе шли по жизни: Одесса, , сборная — пока смерть не разделила. 28 декабря 2013 года Юрий потерял близкого человека, а футбол России и Украины — гениального мастера, кумира миллионов.
Пять лет прошло — уже пять, — но об этой утрате Юрию до сих пор говорить непросто. Друга он называет не иначе как Илюшкой.
— Как вы познакомились? — На турнире детско-юношеских школ. Поехали играть за «Черноморец», жили в одной комнате — я, Илюшка, ещё пара ребят. Нам предлагали остаться в харьковском интернате. Отказались, вернулись в Одессу. Естественно, часто виделись в ДЮСШ, играли друг против друга — он за 1969 год, я — за 70-й. Ездили в летние лагеря. По-настоящему сдружились уже в первой команде «Черноморца». Я старшего сына Ильи, Алика, крестил. Общались семьями, ходили друг к другу в гости, вместе уехали в «Спартак». — Со стороны вы казались полными противоположностями: озорной, смешливый Цымбаларь и серьёзный, немногословный Никифоров. — Я тоже, по правде сказать, не очень серьёзный, но Илюшка — чистый одессит. После проигрыша «Спартака» всегда первым выходил из подавленного состояния. Такой человек — не мог долго грустить. От его улыбки все вокруг начинали смеяться. Он заряжал окружающих позитивом, положительными эмоциями. — Прозвищем Лупатый Илья вам обязан? — Он меня называл Большая Голова, из-за пышной шевелюры, а я его — Большие Глаза. Смеялись друг над другом. Лупатым тоже называли. Прикалывались, что у него даже во время сна глаза не закрываются — с полуоткрытыми спит. А так он с детства Цылей был — сокращённое от Цымбаларь. Одесский вариант. Он Цыля, я — Ника.
— Виктор Прокопенко, наверное, особенно тепло относился к Цымбаларю? Два светлых, юморных человека, они должны были быть на одной волне. — Его вообще тяжело было не любить. У каждого человека при желании можно найти негативные стороны, но Илюшка был профессионалом. Выходя на поле, обо всём забывал. Человек от Бога. Бывали срывы, о которых все прекрасно знают. Но потом он всё доказывал в игре. Недаром получил приз лучшего футболиста России. В Одессе на Аллее славы у него своя звезда — тоже о многом говорит. А слабости… Кто без греха?
— Как Илья на спор бил пенальти в галошах? — После тренировки в Одессе, как обычно, оставались постучать по воротам. Мы — молодые, но уже на подходе к основе. А в «рамке» — Витя Гришко, взрослый мужик, опытный кипер. Мой дядя там стриг траву и постоянно оставлял возле поля рабочую обувь — то сапоги, то калоши. Илюшка начал подкалывать Витю: мол, много пропускаешь. А тот ему: а ты вообще забить не можешь. Илья завёлся: «Да я тебе хоть в калошах дяди Лёни забью, хочешь?». Пацаны поддержали. И что вы думаете? Надевает он эту калошу, ставит мяч и забивает! Одному 21 год, другому — под 30, рядом стоят старички — хохочут, подкалывают… — Гришко был в ярости? — Не знаю, как Илюха успел убежать! Не догнал его Гришко. Потом уже, на обеде, подошёл к Вите, обнял. Помирились. Он и надо мной издевался. — Расскажите. — Нас постоянно ставили в пару, что в «Черноморце», что в «Спартака»: он атакующий игрок, я — защитник. Бывало, «между» засунет, обведёт красиво — я в бешенстве. Бегу за ним, ору: «Я тебе сейчас ноги отрублю!». Но стоило ему остановиться и улыбнуться, через секунду уже ржали оба.
— Тарханов в книге Романцева подробно изложил историю «перехвата» Никифорова и Цымбаларя у московского «Динамо». Интересно услышать вашу версию. — Не скажу точно, кто конкретно нас перехватил. Но первым за нами действительно приехал человек из «Динамо» — помощник Газзаева Латыш. Поговорили и дали добро на переход. — Почему передумали? — На следующий день явился гонец от «Спартака» — Григорий Есауленко. После разговора с ним взяли с Ильёй день на раздумья. Я посоветовался с дядей Юрой, Заболотным, в прошлом игроком, а впоследствии начальником команды, тренером «Черноморца». Он меня выслушал, поддержал. Встретились с Илюшей. Говорю: «Я иду в „Спартак“. В то время было два клуба, куда шли, не задумываясь и не прося ничего: „Спартак“ и „Динамо“ Киев.
— Что Илья? — Посидели, потолковали и решили переходить вместе. Поставили в известность Есауленко. Встретились с Латышом — сообщить о решении. „Сколько вам даёт „Спартак“? — Спросил он. — Дадим в два раза больше“. Ответили: „Ничего не даёт — только квартиру“. Но решение уже было принято. Около года жили в Тарасовке: мы, Витя Онопко, Андрюша Пятницкий. Второй этаж базы занимали семейные.
— Со слов Тарханова, изначально „Спартак“ нацеливался на Никифорова, а уже вы предложили взять ещё и друга Илью. — С Есауленко мы беседовали вдвоём — разговора один на один не было. Насколько я знаю, он сразу ехал за обоими. — В Москве жили рядом? — Нет, мне дали квартиру на Октябрьском поле, а Илюшке — в самом центре, рядом с гостиницей „Украина“ и первой в Москве „Пиццей Хат“. Мы туда часто заходили перекусить — пять минут пешком от его дома.
— Футболисты на заездах коротали время за картами. Илья фартовым был в азартных играх? — Не очень. Были более удачливые ребята — Димка Аленичев, Валера Карпин, Андрюха Пятницкий. Я неплохо играл. Это сейчас парни с утра до ночи в телефонах сидят, на „плейстейшн“ играют. А тогда ничего такого не было, из развлечений — только карты да книги. Я про войну читал — очень эта тема интересовала. — Во что и на что рубились? — В бридж, естественно, на деньги. Ставки не заоблачные — нормальные. За раз 200-300 долларов можно было выиграть или проиграть — в зависимости от мастерства и удачи. Рассчитывались не сразу, по прошествии какого-то времени. На сборах сидели по 22 дня — чем ещё заняться в свободное время? По итогам сборов у кого-то набегала приличная сумма в плюс, а у кого-то, наоборот, в минус.
— Романцев в мемуарах вспоминал историю приглашения Цымбаларя в „Лацио“ в 1996 году. Со слов Олега Ивановича, Илья был категоричен: „Поеду только с Никошей“. Было? — При этом разговоре не присутствовал — расскажу о другом. После вылета сборной с Евро-1996, ещё в Англии, Олег Иваныч позвал нас к себе в номер. Приходим — сидят представители „Перуджи“. Переводил Геннадий Логофет. Итальянцы готовы были забрать нас парой, сформулировали предложение по личным контрактам. Всё устроило. От Романцева выходили довольными: я процентов на 95% был уверен, что дело на мази. Жёны — они дожидались в другом номере — по нашим радостным лицам сразу всё поняли. „Готовьтесь, едем в Италию“, — объявили мы. Проходит час — стук в дверь.
— Всё отменяется? — Нет, говорят: „Илья, приехали представители „Лацио“, зайди“. Он сходил, пообщался. Но я не помню, чтобы он рассказывал о встречном условии: мол, без Никифорова не поеду. Илья сообщил Дино Дзоффу, что мы вдвоём собираемся в „Перуджу“, на что тренер ему заметил: „Мы хоккейными командами не покупаем“. — Зарплата игрока основного состава „Спартака“ составляла около 10 тысяч долларов. Сколько, интересно, предложила „Перуджа“? — Намного больше, в разы. Цифры не хочу озвучивать. Дома и близко не платили столько, как сейчас. Но за рубеж стремились не только из-за денег — это было престижно. Дальше уже всё зависело от тебя: если стрельнешь, перекупит другой клуб или переподпишешь контракт. Большинство ребят нашего поколения даже не сомневалось, ехать или нет. — Почему сорвалась „Перуджа“? — После недели молчания итальянцев стало ясно: уже никто никуда не едет. Мы не подходили к Романцеву, ничего не выясняли — не принято было лезть с расспросами к главному тренеру. Сейчас понимаю: надо было это сделать. Тем более что отношения у нас были хорошие, доверительные. Считал и считаю Олега Ивановича порядочным человеком. Меня Романцев ни в чём не подвёл. До сих пор встречаемся, общаемся. Хотел вот попасть к нему на презентацию книги, но там такая очередь стояла — ужас!
— Вернёмся к „Перудже“. — Конечно, мы обсуждали с Ильёй ситуацию. Понимали, что уехать за рубеж вдвоём — тяжело, практически нереально. Намного позже выяснилось, что ещё до „Перуджи“ нами интересовался „Монако“. готов был забрать обоих. До нас эта информация дошла с большим опозданием и через других людей. — Илью вроде бы даже хотел. — Насчёт «Реала» не знаю, но после победы над «Галатасараем» в Лиге чемпионов я пришёл к нему в гости — сообщить, что решил ехать в Испанию, в «Спортинг». Сидели семьями у Илюшки на кухне. Оказалось, ему тоже поступило предложение — от турок, которым он только что гол забил. Я тогда искренне порадовался за друга: «Галатасарай» — солидная марка, постоянный участник Лиги чемпионов. Почему эта тема заглохла, не в курсе. — Ещё возможности уехать у Ильи были? — Были. Как-то позвонил переводчик, который участвовал в моём трансфере в Хихон, сказал: Ильёй интересуется «Расинг» из Сантандера. Зарплату предлагали такую же, какая была у меня в «Спортинге». Ну, вы поняли — намного больше, чем в «Спартаке». Я как раз летел в сборную. Из аэропорта набрал Илюшке, обрисовал ситуацию: «Расинг» не может с тобой связаться, но готов сразу купить. «От Сантандера до Хихона всего 250 километров, — добавил я. — Так что смотри». А он мне: «Ника, я знаю об этом. Но уже еду в „Арсенал“. Выбор был очевиден: где „Расинг“ и где „Арсенал“? Знал бы он, чем эта история кончится… — Чем же она кончилась? — Я в шоке был, когда узнал, для чего Илью в Лондон позвали. Его уверили, что на подписание контракта, а оказалось — на просмотр. Капитану „Спартака“, лучшему футболисту России, лидеру сборной сказали: „Надевай бутсы, иди тренироваться“, представляете? А он не то что бутс — даже формы с собой не брал. Пришлось одалживать у кого-то из местных. Короче, и этот вариант сорвался. — Думаете, такой доверчивый, даже немного наивный человек, как Цымбаларь, смог бы адаптироваться к западному укладу жизни? — То, что Илюшка доверчивым был — правда. У меня тоже есть такая черта характера. Плохая, считаю. Но то, что заиграл бы за границей — однозначно. Наверное, он допустил ошибку, что не поехал в „Лацио“. Нужно было уезжать…
— Илья не очень дружил с режимом… — Все не без греха. Каждый нарушает. Нужно понимать, когда можно, а когда нельзя. На базе мы никогда не расслаблялись. В свободное время ходили в ресторан, могли себе позволить пива, шампанского. В „Черноморце“ после матчей шли компанией в любимое заведение, в 200-300 метрах от стадиона. Есть моменты, когда неформальное общение не только можно — даже нужно.
— Парфёнов недорассказал историю, как Илья в Одессе ел раков, а его Романцев вызвал на золотую игру. Восполните пробел? — А я сам о ней из Димкиного интервью узнал. Был случай, мы одновременно получили травмы, и Олег Иванович отпустил в Одессу. У „Спартака“ неважная пошла полоса, но после нашего возвращения всё наладилось.
— Илья когда-нибудь жаловался на здоровье? — Нет. За год до его смерти встречались в Одессе — как оказалось, в последний раз… Семьями пошли в баню. Сидели, разговаривали, пили квас. Он рассказывал, почему уехал из Нижнего Новгорода, как вдруг произнёс: „Я чувствую себя виноватым“. — Перед кем? — Загадка. Как ни расспрашивал, ответа не добился. Может, смерть мамы имел в виду. Она ушла, когда он тренировал в Нижнем. Для него это был страшный удар — даже помощь психолога понадобилась. Позже у Илюшкиных сыновей спрашивал: „За что себя батя корил?“. Они тоже не в курсе. Илья унёс эту тайну с собой. В маминой квартире он и ушёл из жизни, метрах в 500 от аллеи, ведущей на стадион… — Страшную новость вы узнали в Испании. — На подъезде к Мадриду. Я был за рулём, супруга взяла трубку. Только заметил, что звонит брат из Одессы. По голосу жены сразу понял: что-то случилось. Мелькнула мысль: с матерью что-то? Отец к тому времени ушёл уже… Она сказала: заезжай на заправку. Остановились. Достаёт валидол: „Илюшка умер“. — Шок. — В голове пронеслось: „Как? В таком возрасте не умирают“. Пересел на пассажирское кресло, наглотался таблеток. До Мадрида жена довезла. Там переночевали. А днём у нас самолёт в Чехию. Я позвонил семье Ильи, извинился, что не сможем присутствовать на похоронах. Сказал, что надо — Саше, брату, смело говорите. Уже в самолёте раздался звонок от Димки Аленичева: „Ника, чем помочь?“. Потом Игорь Ледяхов сказал, что летит в Одессу. У меня отлегло: слава богу, хоть кто-то из наших будет.
— По словам Онопко, вы собирали средства на памятник. — Мы отдыхали в Турции с Хохловыми, когда подъехал Воронин. Они с Димой вместе играли, дружат. В ресторанчике на пляже разговорились — как обычно, о футболе. Вспомнили об Илюшке. Андрюха предложил: неплохо бы организовать матч памяти. Я ответил: „Супер, двумя руками за, но этим надо кропотливо заниматься“. Поговорили и на время забыли. А где-то через полгода звонит брат. Выложил Саше нашу идею, а он меня ошарашил: „Юра, какая игра — у него до сих пор памятника нет…“ Вот те на. Начали выяснять, что можно сделать. Отношения России и Украины тогда уже испортились. — Как разрулили? — Помог мой первый тренер, Эдуард Петрович Лучин, проживающий в Америке. Он выступил координатором в этой истории. Большую часть организационной работы по Одессе проделал мой брат. Открыли счета, стали обзванивать людей, способных помочь. Не только из футбола — из разных сфер, с Привоза. Одесса и собрала большую часть денег. Главное, всё получилось — матч провели, памятник поставили. — Илья вам снится? — Ни разу не приснился. Но на любых посиделках, застольях о нём заходит речь. Недавно с Димой Хохловым и  Илюшку вспоминали. Незримо он всё время с нами, рядом.
Это всё о нём »Я его раз финтанул, два — он мне к-а-а-к врежет!»
Владислав Тернавский, защитник «Спартака» 1990-х: — Илья рассказывал эпизод из одесской молодости. Приехал к ним «Локомотив». И выпало Цымбаларю играть против Горлуковича. «Я, — говорит, — его раз финтанул, два — он мне к-а-а-к врежет! Я его третий-четвёртый раз обвожу — к-а-а-к врежет! Лежу на газоне, страдаю. Горлукович подходит: „Ну что, мальчик, больно?“ — „Больно, дядя…“ — „Иди на другой фланг, не то сломаю!“.
»Вместо Цымбаларя «Лацио» Недведа взял»
, пятикратный чемпион России в составе «Спартака», друг Цымбаларя: — Илью ко мне за столик в столовой на базе посадили — как новенького. Разговорились. Поначалу он на втором этаже базы с семьёй жил, а как квартиру получил — стал со мной селиться на заездах и сборах. Была история — в конце 1994-го не явились на выезд в Камышин. Решили: оштрафуют — и чёрт с ним. Уже чемпионы — матч ничего не решал. Онопко тогда до меня дозвонился: сказал, приезжайте на базу, вас ищут. Но мы махнули на дачу моей тёти. Посидели два дня — день игры и выходной — и к Романцеву с повинной явились: «Виноваты. Наказывайте, как считаете нужным». Олег Иваныч был краток: «В дубль».
Как-то на сборах в Кейсарии разыграли доктора Василькова. Романцева затея. Олег Иванович решил проверить доктора: «Ты какой вес им пишешь? Ну-ка перепроверь. Мне кажется, ты их покрываешь». А сам нам с Ильёй сзади по гирьке прицепил. Васильков взвешивает и не верит своим глазам — оба на килограмм-полтора тяжелее, чем только что были. В общем, «пиханул» Олег Иваныч доктору, но потом признался: шутка. На стене висела таблица штрафов: лишний кг — 100 долларов, опоздание на тренировку — ещё сколько-то. Так перед отъездом мы везде нолики приписали. А после нас «Алания» заезжала с Газзаевым. Изучили спартаковский «прайс» и решили тоже по нему жить. Илья, когда в порядке был, мог в Европу уехать. С «Лацио» вроде не сошлись в цене. Вместо Ильи итальянцы Недведа взяли, и тот звездой стал.
«Романцев завёлся, стал в подкаты бросаться»
, капитан «Спартака» первой половины 1990-х, друг Цымбаларя: — Никифорова Юру я и раньше знал — по киевскому дублю, юношеским сборным, а с Ильёй только в «Спартаке» познакомился. Приезжие тогда на базе жили — мы, Карпины, Поповы, Цымбалари. Илья всегда улыбался, шутил — никогда от него негатива не исходило. Уже освоившись, мог подколоть массажиста, администратора, Филимонова поддеть: «Да как ты прыгаешь?». Есть люди — зло шутят, а у Цыли всё по-доброму выходило. Все мы «шокали», но характерный говорок моментально выдавал в них с Никой одесситов. Мы дружили — Никифоровы, Карпины, Цымбалари. В гости друг к другу ходили, СПА-центр посещали.
Когда они с Мамедовым пропали, пришлось понервничать. Не знали, что и думать, всех поставили на уши, морги обзванивали, милицию. Реально боялись за их жизнь. Оказалось — отдыхали на даче в Подмосковье. Без телефонов, без связи — мобильных-то не было. Когда всё-таки объявились, все вздохнули с облегчением. Хорошо, что они вдвоём были. Илюха был очень добрым, отзывчивым, рубаха-парень. Рамиз лучше контролировал ситуацию. Но серьёзный разговор провести пришлось. Романцев обоих отправил в дубль, но ненадолго — всё-таки оба были игроками основного состава, а Илья — ещё и одним из любимчиков тренера. У Цыли была, наверное, лучшая левая нога из тех футболистов, кого я знал. Работал ею, как клюшкой. Неповторимый дриблинг, передачи, удары, обводка — талант! Играть с ним было одно удовольствие.
Был забавный случай. После утренней тренировки перед тихим часом остались на поле сыграть, извините, «на жопы» — это когда проигравшим мячом с нескольких метров бьют по заднице. Правила простые: у каждой команды определённое количество ударов; если отбиваешь или от штанги мяч отлетает — играем в футбол. Я играл с Цымбаларём, Иваныч — с другим футболистом. «Заруба» была серьёзная, Романцев так завёлся, что начал в подкаты бросаться, но мы всё равно победили. Когда главного «расстреливали» — правила есть правила — вся команда, по-моему, на балконы высыпала — посмотреть на это зрелище. А потом всех как ветром сдуло — попрятались в комнатах, чтобы Олег Иваныч не «спалил». Хорошее было время, весёлое…
Лучшие моменты Премьер-лиги
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео