Ещё
Новый министр спорта заявил о защите чистых спортсменов
Новый министр спорта заявил о защите чистых спортсменов
Зимние виды спорта
Нурмагомедов поиздевался над Макгрегором
Нурмагомедов поиздевался над Макгрегором
MMA
Мамаев забил первый гол за «Ростов»
Мамаев забил первый гол за «Ростов»
Футбол
Названа сборная 24-го тура АПЛ
Названа сборная 24-го тура АПЛ
Футбол

Новый суд над Кокориными глазами их матери. Она ждала новых доказательств и уходила в слезах 

Новый суд над Кокориными глазами их матери. Она ждала новых доказательств и уходила в слезах
Фото: SPORT24.ru
— Подарили лабрадора. А я так давно не занималась собаками! Саша сказал, что заберет. Сейчас убирать приходится. А еще и девочка-шпиц же есть.
Это единственное, что мать Кокориных Светлана произнесла относительно громко и со смехом в голосе. В Тверской суд Светлана пришла, шмыгая носом, явно заплаканная, все время мяла в руках салфетки, резинку для волос и бутылку воды. Новые слезы она долго прятала — до самого финала заседания — и вообще вела себя совсем не как у .
Сыновей Светлана со своего места почти не видела — только на входе и выходе из зала женщина приближалась к «застекленному пространству для нахождения обвиняемых» и говорила что-то Александру с Кириллом. Братья заняли задний ряд камеры и долго даже не показывались — на переднем плане, как и прежде, стоял Мамаев, рядом, спиной к судье — четвертый подсудимый Протасовицкий. Когда в зал запустили фотографов, опустил на голову голову капюшон худи и уткнулся в книгу. Перед Светланой встала подруга и распахнула шубу — тоже чтобы спрятать женщину от камер.
Светлана поздоровалась с двумя молодыми людьми, утром пикетировавшими суд с плакатами «, мы с тобой» и «Саша, мы с тобой». Отметила новую судью Ольгу Затомскую — та говорила едва слышно и повышала голос только на адвокатов. Один раз Светлана аккуратно обратилась к соседу по скамье — отчиму Александра Кокорина Кириллу, — еще несколько раз всхлипнула, потом немного успокоилась.
После выступления адвоката Ромашова Светлана тихонько захлопала в ладоши — будто ожидая, что следом должен подхватить весь зал. На словах следствия еще о двух месяцах заключения женщина саркастически закивала и пару раз дернула плечами. Светлана смотрела куда-то перед собой, пустыми глазами, а не в сторону сыновей — только на второй час Кокорин поднялся с места и вытянул руки к потолку. Мамаев показывался чаще — подмигивал гостям (жена Алана не пришла, зато были ее подруга и юрист), улыбался, беззвучно перебрасывался репликами, разминал шею. И постоянно поглаживал бороду.
Новый имидж Мамаева — вообще, наверное, самое яркое событие дня и всего дела, ставшего затянутой рутиной. Парни не выступали с исповедями и не пререкались (только вначале жаловались, что им не слышно судью), давали сперва высказаться адвокатам, а потом просто подтверждали, что «полностью поддерживают». Больше одного предложения выдал только Кирилл Кокорин: «Я полтора года назад сдал ЕГЭ, мне 19 лет, а меня выставляют уголовником, будто я людей убивал. Чем это доказано?»
Адвокат Кирилла — снова хэдлайнер защиты. Над Вячеславом Бариком смеются все, вплоть до Мамаева с Кокориными, он рисуется и заигрывает с судьей, постоянно сбивается, меняет темы и отмачивает гэги. Это уже давно не поражает, но роль Барика понятна: таких же верных способов вызвать эмпатию у него нет, за Кирилла даже не вносят залог родители, ему не пишут характеристики, у него нет группы поддержки.
Удивить Барик все равно смог: адвокат нашел нового свидетеля драки с Денисом Паком — он, как пишет Mash, заявляет, что драку спровоцировал чиновник. «Свидетель говорит, что слышал оскорбление. Глагол, то есть прилагательное. На буку „е“, — инсайдил Барик. „Там шикарное доказательство! Шикарное!“ — в восхищении шептала . Никто — следователь с прокурором тоже — не возражал против ходатайства, но судья все равно его отклонила. „Там такое доказательство! Про Пака!“ — с прежним восторгом повторяла мать подсудимых.
Когда судья огласила решения (продлить арест до 8 апреля), Светлана Кокорина горько ухмыльнулась и пожала плечами — все было ожидаемо и предсказуемо. Александр несколько раз улыбнулся — впервые за все заседание. Когда Затомская запнулась в числах, называя статьи обвинения, Мамаев обернулся к братьям и засмеялся. Светлана Кокорина опустила голову.
В коридор Светлана Кокорина вышла уже рыдая — не навзрыд, как в декабре, но скрывать уже не получалось — хотя близкие встали вокруг. Журналисты даже не донимали — камеры недолго гнались за делегацией по парковке, но быстро отстали. „У мамы контракт с Первым каналом“, — равнодушно бросила корреспондент „Москвы 24“.
Похоже, скоро Светлана снова расскажет про „строение лица“, „ямочки“ и „ввалившиеся скулы“ Александра Кокорина и про „Кирюшу — мальчика лучезарного“ — теперь не у Андрея Малахова, а у кого-то еще. Там опять будут слезы, и верить им будет еще сложнее — это особый телевизионный жанр совсем на любителя.
Но в суде плач Светланы — возможно, последнее, что правда трогает. Все остальное — на пятое-то заседание — совсем приелось и повторяет само себя. Ничего нового нет ни у обвинения (следственные действия давно не ведутся, Кокорин может продолжить преступную деятельность или скрыться), ни у защиты (доводы по существу Затомская даже не слушала). Кокорин и Мамаев все те же или почти те же, а травмированного колена Александра никто не видит.
Ни у кого не осталось даже эмоций — наверное, кроме Кокориной.
Лучшие моменты Премьер-лиги
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео