Ещё
Косторная допустила ошибку на тройном акселе в Турине
Косторная допустила ошибку на тройном акселе в Турине
Фигурное катание
МОК указал роль WADA в вопросе о судьбе России
МОК указал роль WADA в вопросе о судьбе России
Зимние виды спорта
Смертин прокомментировал ДТП со своим участием
Смертин прокомментировал ДТП со своим участием
Футбол
Фетисов прошелся по «убивающим хоккей» блатным родителям
Фетисов прошелся по «убивающим хоккей» блатным родителям
Хоккей

«Запретили играть на Украине из-за русских документов». Сын посла Камеруна, прошедший «Локо» и ЦСКА 

«Запретили играть на Украине из-за русских документов». Сын посла Камеруна, прошедший «Локо» и ЦСКА
Фото: SPORT24.ru
«Анжи» — команда-трагедия этого сезона. Команда из Махачкалы не просто вылетела в ФНЛ, но еще и не прошла лицензирования. А значит, может еще один профессиональный клуб вслед за «Амкаром» и «Тосно» рискует исчезнуть. Но несколько качественных футболистов наверняка останутся в лиге: Юрием Дюпиным интересуется , почти подписал контракт с «Уралом», у  тоже есть предложения от клубов элиты.
Ондуа — вообще уникальный для России игрок. По паспорту Гаэль камерунец, но в 2007-м переехал в Москву к отцу, прошел школу «Локомотива», со скандалом ушел в ЦСКА, а последние годы мотался между Данией, Украиной и Махачкалой. Корреспондент Sport24 встретился с самым русским легионером нашего футбола и узнал:
как учиться в русской школе, не зная русского языка;почему Миранчуки стали звездами и сколько тренировались ночью;кто в дубле ЦСКА был талантливее Головина;как выжить среди безумных цен в Дании;зачем украинские пограничники останавливали Гаэля в Запорожье;что он сказал Зеедорфу, когда тренер пригласил его в сборную Камеруна.
Переезд, язык, Россия
— Как вы оказались в России?— Я переехал в 12 лет. Мой отец — дипломат, работал в посольстве Камеруна и позвал к себе. Все думают о России: «Зачем они делают так, зачем по-другому?» Но я решил, что раз папа живет здесь и у него все хорошо, нужно попробовать.
Моя мама — герой! Сначала работала в детском саду, потом стала обеспечивать нашу большую семью. У меня семь сестер и два брата, но это нетипично для Камеруна. Я — четвертый ребенок в семье. Кто-то живет во Франции, кто-то — в Швейцарии. Младший брат как раз занимается там футболом, хотя начинал в Яунде, столице Камеруна.
— Вы тоже там начали?— Да, но несерьезно. Мама просто привела меня в местную секцию, поначалу не все получалось. Но все поддерживали — верили, что я смогу стать профессионалом.
Когда приехал в Россию, вообще не говорил по-русски. Отец отвел в интернат «Локомотива», чтобы я учил язык там. Но главное, что удивило по приезде — холод. Я ведь приехал впервые зимой, папа в аэропорту сразу надел для меня толстенный пуховик. Я таких никогда не видел, честно.
— Жизнь в Камеруне — другая?— Среднего уровня. Не могу сказать, что люди там живут богато или бедно. Каждому человеку есть чем заниматься, на что жить, куда развиваться. Там спокойно, это тоже важно.
Яунде — достаточно большой город. Но не сравниться с Москвой, конечно. Думаю, в мире вообще нет ни одного такого же огромного мегаполиса, как Москва.
— Как вы жили в России, не зная русского языка?— Чтобы вы понимали, до переезда в Москву я знал пять языков: французский, английский, немного немецкий и два из 250 камерунских диалектов, на которых говорят мои папа и мама. А русскую речь услышал впервые в жизни. Наверное, помогло, что мне очень нравится ее звучание. Я действительно хотел выучить язык. Не понимаю, как некоторые легионеры живут в России столько лет и не могут связать двух слов. Думаю, это неправильно.
Поначалу общался с ребятами из «Локомотива» на языке жестов, потом купил разговорник. Я-то учился еще в то время, когда никаких смартфонов и умных переводчиков не было. Спасибо парням, которые мне помогали. Миранчуки, например!
— Серьезно?— В интернате по 6 человек в комнате, я попал как раз к братьям. Учил русский язык в разговорах с ними, а Антону и Леше помогал с английским. И огромное спасибо хочу сказать Елене Юрьевне, маме Миранчуков. Она помогала сильнее всех, делала со мной домашние задания. Я ведь по началу вообще не понимал, что вокруг происходит.
То, что сейчас я свободно говорю на русском, — это и ее заслуга, и учителей школы «Локомотива».
— Сейчас вы занимаетесь благотворительностью. Тоже хотите помогать детям?— Я обеспечиваю большой детский дом в Камеруне. Моя мама начала помогать сиротам, когда я был еще маленьким, а я продолжаю. Всегда думаю: то, что я имею, другим людям может быть недоступно. Даже такие базовые вещи, как свой дом, еда и так далее. Если бы каждый задумался о своем ближнем и сделал бы ему добро, жизнь на Земле была бы намного лучше. Хотя бы купить голодающему, например, пачку риса — и продлить ему жизнь.
До моего последнего вздоха я буду помогать другим людям. Много ли я зарабатываю или мало — неважно. Я буду это делать.
Миранчуки, Ткаченко, ЦСКА
— Братья Миранчуки — самые сильные футболисты в академии «Локо»?— Наш 1995-й год был сильнейшим, при этом поначалу Миранчуки не попадали в стартовый состав. Но они проделали невероятную работу, чтобы достичь своей цели. В интернате мы даже тренировались ночью! Сами сбегали из комнат на поле и отрабатывали удары, игру в пас.
— Часто ли вы тренировались с основой «Локомотива»?— При всех тренерах. И Коусейру, и Билич, и Кучук вызывали меня и Лешу Миранчука, брали на сборы. Поначалу мы были единственными из дубля, кто тренировался с основой.
«Локомотив» в те времена был семьей, все друг другу помогали. Когда футболисты из главной команды замечали, что я неплохо говорю по-русски, еще больше старались, чтобы я адаптировался в команде.
А больше всех помогал Лассана Диарра — футболист, на которого я равнялся в детстве. «Младший брат, — говорил он мне. — Тебе всего 18 лет, пора развиваться. Где тебе нравится играть? На какой позиции ты себя видишь? Давай я поговорю с коучем!»
всегда считался талантливее Антона. Сейчас, кажется, наоборот. — Иногда что-то не получалось у одного брата, иногда у другого. Это все история про уверенность. Может, на юношеском уровне Леша чувствовал себя чуть свободнее, чем Антон. Но я рад, что сейчас Антоха так прибавил и стал много забивать.
Это не значит, что Леша слабее, а Антон сильнее. Они просто немного разные. Уже поверь мне, я был их капитаном в школе и дубле «Локомотива»! Мы всегда играли треугольником в центре поля и выиграли в России все, что можно. Выиграли три чемпионата страны подряд!
— Почему тогда в 2014 году вы ушли из «Локомотива»?— У меня не было и мыслей уходить. Тренер Сергей Николаевич Полстянов, который прошел с нашей командой все ступени в школе до дубля, и директор академии  — это люди, которые взяли меня в «Локомотив» и очень сильно в меня поверили. По жизни я их должник. Оглядываюсь назад и понимаю, как много они мне помогали.
Мне было невероятно приятно находиться в «Локомотиве». И сейчас захожу в академию как домой. В интернате до сих пор висят мои фото, стоят трофеи, которые мы завоевывали командой 1995 года. Даже бутсы, в которых я получил приз лучшему бомбардиру Кубка !
Но когда ты становишься профессиональным футболистом, то начинаешь работать с разными людьми. Может, моему тогдашнему агенту (в 2014-м с Ондуа работал , руководитель ProSports Management и агент Смолова, Шатова, Игнашевича, Кержакова, Семака) было выгодно, что я перейду в ЦСКА? Не знаю… Но я оказался там, и жизнь продолжилась.
— Только перейдя в ЦСКА, вы сразу попали на молодежное дерби против «Локо». И забили победный гол при счете 3:3. — В таких матчах ты больше хочешь себя показать, проявить. Может, это было моей судьбой. В следующем туре я ведь снова забил «Локомотиву», только тогда счет был 1:1. Но оба раза я не праздновал голы.
в меня очень верил. Старался найти мне позицию в дубле, всегда поддерживал. Понимал, что главное для меня — играть. Даже доверил однажды капитанскую повязку — в матче с дублем . Такие вещи запоминаются на всю жизнь.
— Разве вы ехали не под основу ЦСКА?— Поначалу был разговор, что я вообще буду играть в первой команде. В «Локомотиве»-то должен был уже вот-вот должен был дебютировать, но в последний момент, зимой оказался в ЦСКА. Да, привлекал меня к тренировкам основы, но я играл только за дубль.
Но тогда в ЦСКА была бешеная конкуренция, не как сейчас. В то время молодые получали не так много доверия. Это вообще проблема российского футбола: нам, молодым, дают не так мало шансов. Важно успеть ими воспользоваться.
— Как смог Головин. — Это ведь не в один момент произошло — Леонид Викторович долго подводил его к основе. К тому же у меня и у Сани немного разные позиции на поле: я опорник, он атакующий футболист. Ты же знаешь, тогда в ЦСКА были Вернблум, Эльм, Дзагоев, Миланов. А мне оставалось учиться у них на тренировках.
Мне нравилось играть с Головиным в дубле. Саня всегда был хорош на мяче и очень активен: всегда пытается что-то придумать на поле. Но у каждого на поле была своя роль. Один Головин бы не справился без нас. Без защиты, где тогда был лидером Чира []. Без флангов, где бегал Ефрем [], без нас с Юрой Бавиным в опорной зоне.
«Радимов включил кадры блокады Ленинграда — мы вынесли . Этот воспитанник ЦСКА видел все К тому же, Саня работал над собой. В дубле намного талантливее его считался Слава Георгиевский. Но взрослый футбол — про борьбу, про труд. Раньше Головин не играл так, как сейчас. Единоборства, отборы вообще ненавидел. А сейчас вырос в топ-футболиста.
— За ЦСКА вы сыграли ровно 3 минуты — в Кубке против дзержинского «Химика». — Слуцкий говорил: «Спокойно, держи мяч, играй в свой футбол». Я в принципе не волновался, мы победили и прошли дальше. Но в ЦСКА я не остался.
— Почему?— Не знаю, что случилось между клубом и моим агентом. У меня-то сейчас есть опыт в подобных вопросах. А раньше был молодым и делал то, что мне говорили… Тем более, Герман [Ткаченко] долго работал со мной, знал моих родителей. Так или иначе, я бы хотел сказать ему спасибо за то, что он для меня сделал. Никогда не знаешь, что будет завтра — вдруг еще поработаю вместе с ним.
Дания, «русский», «Штутгарт»
— Клуб в Дании вам тоже нашел Ткаченко?— Нет, это я уже сам. Захотелось попробовать себя в развитой Европе. Поехал в «Вайле», команду второго датского дивизиона, чтобы играть.
В Скандинавии футбол другой. Там одни викинги, поэтому на поле больше борьбы. Хотя у нас был интернациональный состав — в Дании же нет лимита на легионеров. Так президент клуба и собрал футболистов из Сьерра-Леоне, Бразилии, Кот-Д’Ивуара, Исландии, Норвегии… К счастью, все вокруг говорили по-английски, так что проблем с коммуникацией не было.
Тренер был датчанином, но тренировки вел тоже на английском. И если футболист не знал языка, ему в обязательном порядке давали репетитора. Хочешь — не хочешь, ты должен. Эх, вот если бы в России такое ввели!
— Что еще поменялось по сравнению с Россией?— Совсем другой подход к футболисту. Как только я подписал контракт, меня познакомили с семьей, которая должна была мне помогать. Они сами болели за «Вайле» и каждый день проводили со мной: объясняли, что можно и что нельзя делать в Дании, как устроена жизнь, какие порядки. Если тебе нужно, семья всегда приходит на помощь. Да и вообще болельщики ближе к футболистам — мы часто ходили друг к другу в гости.
А на командные ужины вообще собирались после каждой игры. Выиграли, проиграли — неважно, ты должен провести время со своими одноклубниками. Руководство тоже приходило, разбирало с нами матчи. Но боссы никогда не винили футболистов в поражениях — проигрывают все вместе.
— В Дании ведь дико дорого?— О да, не спорю! Поначалу ходил по магазинам и был в шоке от цен. В Москве можно купить батон хлеба рублей за 60. Прихожу в булочную в Дании, перевожу цену — выходит 500 рублей! Думаю, может, это я ошибся? Пересчитываю: снова 500 рублей! Сколько?!
Я поэтому хлеб покупать перестал. И вообще, как правило, ел на базе: с утра завтракал с командой, после тренировки обедал и еще заворачивал пару контейнеров с собой, чтобы поужинать. Получалось выгодно.
— Русский не забыли?— тогда играл в «Орхусе», в получасе езды от моего города. Мы постоянно проводили время вместе, обошли весь Копенгаген (до него из Вайле — 200 км на машине). В моей команде меня постоянно называли «русским» — и одноклубники, и журналисты. Потому что я только по-русски и разговаривал! Мне этот язык нравится намного лучше английского или французского, которыми владею в совершенстве.
До Гамбурга из Вайле тоже было близко — часа полтора. В Германию я ездил закупаться продуктами — так дешевле выходило. На самом деле, должен был продолжить карьеру в Бундеслиге. Когда моя команда вышла в датскую Суперлигу, мне позвонили из «Штутгарта», предложили контракт.
— Что не получилось?— «Вайле» тоже предложил свои условия: я переподписываю соглашение, а они получают деньги за мой трансфер в Германию. Но я отказался, а вариант со «Штутгартом» сорвался. Стал искать что-то еще и нашел «Зарю». Привлекло, что команда должна была играть в Лиге Европы. А мне, как молодому игроку, предоставилась бы возможность показать себя.
Политика, Зеедорф, Камерун
— Но себя вы не показали: 0 матчей за «Зарю». — Я даже не думал, что такое бывает. В «Заре» сказали: приезжай, точно будешь играть у нас. Но у меня есть российские документы, сейчас — вид на жительство. Из-за него украинские власти не выдавали мне разрешение на работу. Хотя контракт с «Зарей» был официально подписан.
Помню, снова прилетел в Запорожье (там «Заря» играла из-за нестабильной ситуации в Луганске, являющейся столицей самопровозглашенной республики, — Sport24) и на границе провел четыре часа в полицейском участке. Мой багаж забрали, документы тоже… Пограничники что-то требовали, задавали вопросы: «Ты зачем здесь?», «Что делал в России?», «Куда собрался дальше?». Объясняю им: я — футболист, приехал играть в вашей команде, спорт — вне политики.
После всех этих проблем стал чувствовать себя на Украине некомфортно. Даже на русском боялся заговорить, хотя вообще-то обычно общаюсь на этом языке. Перешел на английский, но его мало кто понимает.
«Россия — агрессор, но на конфликт с Аршавиным мы не шли». Афроукраинец — о футболе и политике
— С «Зарей» вы тренировались? — Месяца 3-4, параллельно пробовал решить вопрос в посольстве Украины в Москве. Но все безрезультатно. Подумал в итоге: зачем мне эти мучения? Поеду играть домой, в Россию. Пришлось в итоге контракт с «Зарей» расторгнуть.
— Андрей Лунина вы застали?— Сразу было видно, что это топ-вратарь. На тренировках его пробить вообще невозможно. Когда он уехал в , не удивился вообще. Это уровень Лунина.
— Вы называете Россию домом. А как же сборная Камеруна?— Меня вызывали туда дважды. Впервые — еще когда я играл в Дании, но тогда отказался. Недавно Кларенс Зеедорф, новый тренер сборной Камеруна, позвонил и пригласил еще раз. Да, он смотрит РПЛ, потому что сейчас это ода из лучших лиг в Европе. Зеедорф спрашивал, как дела у «Анжи», как обстановка в российском футболе. Это человек с большим сердцем, мы на связи.
Тогда я был травмирован и не смог прилететь в сборную Камеруна. Хотя не уверен, что даже здоровым принял бы предложение.
— Почему?— В России я пока что считаюсь легионером. Но совсем скоро, через пару месяцев, я должен получить гражданство. Раньше, еще в школе «Локомотива», мне с этим должны были помочь, но после перехода в ЦСКА все закончилось. Теперь сам оформляю все бумаги, сдаю экзамены. Поверь, после домашних заданий в школе «Локо», когда я не понимал по-русски ни слова, это очень легко, ха-ха!
Мне тяжело принять решение… Столько лет прожил в России, мне здесь все нравится: люди, культура, обстановка. В этой стране есть что-то особенное. А как будет в сборной Камеруна? Не знаю.
— А с Это’О вы знакомы?— Еще со школы «Локомотива». Тогда «Анжи» играл в Лиге Европы, а база команды находилась в подмосковном Кратово. Однажды пересеклись на тренировке: я уходил с занятия дубля, а Самюэль выходил на поле с «Анжи». Это`О сказал: «О, ты — единственный черный парень в команде!». С тех пор мы стали видеться в Москве чаще.
— Как вы сами оказались в «Анжи»?— Согласился играть, даже не зная ситуации в клубе. Просто понимал: Российская Премьер-Лига — это уровень. Все в команде собрались, чтобы играть. Поэтому бросать на полпути не собирались. Мы — профессионалы, всегда выкладывались на 100 процентов.
Спасибо болельщикам, которые приходят на стадион и переживают за нас. «Анжи» — это не пустой звук, а целая история. Для нас это мотивация.
— Президент и главный тренер «Анжи» говорили, что руководству Дагестана наплевать. — Я не в курсе, что и как. Вижу только, в какой ситуации мы находимся. Например, в Краснодар мы добирались самолетом и автобусом, а обратно — только на автобусе, 15-часовой переезд… Даже не хочу говорить, насколько это тяжело. Но выбора у нас не было.
Я очень хотел бы, чтобы футбольный клуб в Махачкале существовал. Для Дагестана существование «Анжи» — плюс.
— За сколько месяцев вам не заплатили?— С июня 2018-го. Я даже не считаю уже.
— Если сборные России и Камеруна будут играть между собой, за кого будете болеть?— Ох, сложный вопрос. Могу ошибаться, но буду больше переживать за Россию. Потому что живу здесь! Жил бы в Камеруне, может, говорил по-другому.
Даже мой отец, когда здесь работал, болел только за сборную России! Аршавин, Павлюченко — его любимые футболисты. В детстве мы ходили на стадион, я надевал шарф и становился настоящим фанатом. «Вперед, Россия, вперед-вперед!»
— То есть вы хотите играть за сборную России?— Да! Может, я не прав, но это было и мечтой моего первого тренера в школе «Локомотива».
Лучшие моменты Премьер-лиги
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео