Ещё
«Какая же я предательница?»
«Какая же я предательница?»
Легкая атлетика
Бэйл может пропустить класико
Бэйл может пропустить класико
Футбол
Украинка рассказала о победе над россиянками
Украинка рассказала о победе над россиянками
Биатлон
Панарина встретили свистом, а он забил и был мил
Панарина встретили свистом, а он забил и был мил
Хоккей

Михаил Бутов: Не удивляйтесь: Коэ любит Россию 

Михаил Бутов: Не удивляйтесь: Коэ любит Россию
Фото: SovSport.Ru
Из двухчасовой беседы мы убрали слова журналистов, оставив лишь ответы гостя на злободневные вопросы, в том числе: кто виноват? и что делать с нашей многострадальной легкой атлетикой?.
О ПОЛОЖЕНИИ ДЕЛ В ЛЕГКОЙ АТЛЕТИКЕ
За три года, что прошли с момента нашего отстранения, нельзя сказать, что воз и ныне там. Где-то он изрядно продвинулся, а где-то застрял плотно.
Все, что касается запретительных антидопинговых и законодательных мер, взаимодействия с рабочей группой ИААФ, оформления документов, эта большая и важная работа была проведена. Это положительный момент.
Но есть проблема, о которой я говорю все это время. Де-факто восстановление в правах ВФЛА стало единственной целью для нынешнего руководства нашей легкой атлетики. Я же все время говорю, что должна быть определена стратегия, соответствующие ей цели и задачи. Особенно это важно в нашей ситуации, в которой мы оказались в 2016 году.
Это должна быть осмысленная деятельность по развитию нашего вида спорта. А нам говорят, что вначале восстановимся, а уж потом займемся развитием. Не получится!
Из-за этого мы теряем людей, теряем возможность использовать уникальные наработки советских специалистов. Потому что люди просто физически уходят в силу возраста. В то время как весь мир использует советские методики.
Я еще в 2016 году написал программу развития ВФЛА. Считаю, что именно за нее тогда проголосовало 25 процентов делегатов на отчетно-выборной конференции. Столько процентов голосов я набрал тогда на выборах президента федерации.
Из трех кандидатов только у меня была целостная программа, у  было лишь подобие программы, у  вообще не было программы. Он лишь сказал, что мы должны восстановить федерацию в правах. Сейчас такая программа действий у меня тоже есть, обновленная, с учетом сегодняшней ситуации и видения на будущее.
ОБ ОБРАЩЕНИЯХ К ПРЕЗИДИУМУ ФЕДЕРАЦИИ
На протяжении последних двух с половиной лет я постоянно что-то предлагал. Как в стратегическом плане, так и в тактических действиях, в антидопинговой работе. Но проблема в том, что у нас отсутствует диалог. Руководство ВФЛА игнорировало мои предложения даже в экстренных ситуациях.
Например, в мае прошлого года РУСАДА установило, что на сборе работают наши дисквалифицированные тренеры. Я тут же предложил президенту и всем членам президиума созвать экстренное заседание. Нужно было обсудить эту проблему и если нужно, вынести решение о неотправке ходоков на Кубок мира.
В 2015 году мы с тогдашним и.о. главы ВФЛА Вадимом Зеличенком сформировали подобное предложение. И убедили в правильности этого решения членов президиума. Но в этот раз на мое предложение никто не отреагировал. В результате не мы это сделали, а сделала за нас ИААФ. Напрашивается вывод: мы все время ждем, когда нас припрут к стенке, и никогда не действуем на опережение.
Сейчас в начале мая один в один повторилась ситуация, но теперь уже с прыгуном в высоту , когда некоторых членов президиума обвинили в прессе в фальсификации документов. А это уже серьезно! Я опять предложил срочно созвать президиум, чтобы выработать позицию. Мне ответили, что на время расследования, которое комиссия ИААФ начала в отношении Лысенко, мы не имеем права принимать какие-то решения. А я и не призывал обсуждать Лысенко, я призывал выработать какую-то позицию в отношении членов президиума, либо работников федерации, на которых брошена тень, будто бы они фальсифицировали документы для оправдания Лысенко.
На мой взгляд, было два варианта действий. Первый: это все домыслы прессы, люди в управлении федерацией кристально честны. И второй: мы вас услышали, эти официальные лица, на которых пала тень, отстраняются на время расследования, мы сами с этой проблемой разберемся и вам сообщим.
Был выбран третий и привычный вариант отмолчаться. Может, само рассосется. Приходит время очередного заседания президиума, я задаю президенту этот вопрос, и получаю ответ, что чиновники федерации чисты, ничего на них нет. А через неделю выясняются обстоятельства якобы вовлеченности сотрудников федерации в эту ситуацию. Ничего хорошего в итоге не жду.
А ведь многие ждали, что ВФЛА в Монако восстановят в правах (заседание Совета ИААФ состоялось 8-9 июня. Прим. ред.). И думаю, главная причина отрицательного решения не в дисквалифицированных тренерах и даже не в пробах, которые переданы из московской лаборатории, а в возможной фальсификации документов для Лысенко.
Случайно ли накануне совета ИААФ выплыли все отрицательные факты? Не думаю, что здесь нужно искать какую-то подоплеку.
Президент ВФЛА любит говорить, что ему мешает старая команда. Что это за команда, и кто в нее входит? Если он имеет в виду меня, то я действительно говорю какие-то вещи, которые ему неприятны. Но говорю это не потому, что мне кто-то не нравится, а потому, что у меня есть четкое представление, как и что нужно делать.
Кстати, нынешнюю команду нельзя назвать новой, она работает уже три года. И она отнюдь не монолитная. У нас есть серьезные проблемы в отношениях между сотрудниками и руководством федерации с одной стороны и менеджерами сборной России с другой. Я не раз об этом говорил на президиуме.
О НОВЫХ ФОРМАТАХ
Я постоянно вношу те или иные предложения для президиума. Но со стороны федерации никакого интереса они не вызывают. Есть и совсем практические вещи, связанные с соревнованиями. Как-то давно я встретился со знаменитым бегуном Уилсоном Кипкетером (датский легкоатлет кенийского происхождения, трехкратный чемпион мира, двукратный призер Олимпийских игр. Прим. ред.). Он очень глубокий человек, настоящий философ легкой атлетики, обсудили с ним много тем. Я ему рассказал, что укоротил Русскую зиму, вписав ее в регламент хоккейного матча. Он от хоккея далек, поэтому предложил футбольный вариант. Я решил попробовать. В 2015 году мы в Москве провели Русскую зиму именно в таком варианте: 45 минут идут соревнования, перерыв на 15 минут и еще 45 минут спортсмены соревнуются. Главная причина зрители! После этого у нас тишина в течение четырех лет. И вот ИААФ приняла решение, что с 2020 года все соревнования Бриллиантовой лиги будут проходить именно в этом формате. Мы, россияне, это придумали и реализовали, но оценили это не в России, а за рубежом. И мне за это обидно.
Еще одна история. Мы в Гераклионе провели соревнования Битва полов для прыгунов в высоту. И вновь ноль профессионального интереса от федерации. А теперь немцы провели Битву полов в соревнованиях дискоболов и уверен, это будет иметь продолжение.
О ФЕДЕРАЦИИ
В федерации стараются бюджет израсходовать полностью, освоить. И у них есть на это объяснение. В противном случае на следующий год бюджет урежут. Но это же не бюджетная организация. А превращается в некое подобие Управления легкой атлетики при  в странной форме.
Многие называют высказывания Марии Ласицкене с критикой руководства ВФЛА нервным срывом. Я бы не назвал это срывом. Маша умная спортсменка, отлично интегрированная в мировой спорт. У нее грамотный талантливый тренер со своей своеобразной философией. Просто Мария обнародовала систему своих взглядов, и высказала это несколько эмоционально. Примерно об этом же, кстати, говорил (глава РУСАДА. Прим. ред.).
И все считывают в этих выступлениях только одно они требуют поменять президента. Но их основная мысль надо быть честным по отношению к себе. Важно сделать вначале для нашей страны, чтоб понравилось, а потом уже смотреть туда понравится или нет? А поскольку президент ВФЛА этого не делает, они об этом и говорят. Для него главное вернуться в ИААФ. И все средства хороши.
О НЕФОРМАЛЬНОМ ОБЩЕНИИ
Нет системности в работе, а все направлено только на одно удовлетворение требований рабочей группы ИААФ. И это плохо. Мы полностью ведомые: что нам скажут, то и делаем. Но, это одна сторона дела. Другая мы сами не проявляем никакой инициативны, не продуцируем ничего.
Нужно по максимуму использовать неформальное общение для объяснения за рубежом, что мы делаем, чем сейчас живет легкая атлетика в стране. В сентябре будет конгресс ИААФ, и голосовать президенты национальных федераций вообще-то будут по нашему вопросу. Мы хоть с одной национальной федерацией поработали? У меня нет ответа на этот вопрос.
А те люди, которые будут голосовать на конгрессе, должны знать что-то про нас. Например, вы много знаете про положение легкой атлетики в Кении? Никто не знает. Я намеренно Кению взял. Эта страна сейчас имеет, к примеру, ограниченные права в ИААФ. Это тот статус, к которому мы стремимся, между прочим. Есть пять стран, которые сейчас имеют подобные ограничения и находятся под особым контролем. Мы туда хотим, в эту категорию, ведь полноценно нас сразу точно не восстановят.
А нам надо рассказать миру, что мы что-то делаем, а не только рабочей группе. У нас есть такие-то прекрасные чистые спортсмены, есть интересные сорев