Ещё

Три весточки с фронта 

Три весточки с фронта
Фото: Rostof.ru
Галина Ивановна Ткаченко, прислала письмо в редакцию «Ростов официальный», в котором поделилась своими воспоминаниями.
Только три весточки дошли с фронта от моего отца. Вернее, о моем отце. В первом письме — записка, написанная медсестрой из госпиталя, куда отец попал после первого же боя. Она написала, что рана не тяжелая, но в правую руку, поэтому писать сам он пока не может. А чтобы поверила семья, что все с ним хорошо, была приложена фотография, где улыбающийся отец в госпитальной одежде с рукой на перевязи стоял в обнимку с товарищами.
Третью, последнюю, трагическую весть после долгого молчания отца принесло извещение. Маме сообщили, что ее муж, гвардии сержант, пропал без вести на Ленинградском фронте 30 сентября 1942 года, и это извещение является документом для возбуждения ходатайства о пенсии. И в нашу семью вместе с огромным горем страны пришла и своя беда.
Всего этого я по малолетству понять не могла. Мама показала мне письма гораздо позже, через несколько лет после окончания войны, когда я уже училась в школе. Сначала мне почему— то было страшно в них заглянуть, потом я решилась — рассматривала фотографию, вчитывалась в «похоронку».
Но уже стало привычным жить без отца, я не представляла другой жизни. Текст извещения не произвел на меня такого впечатления, как второе письмо, написанное рукой отца. Мама рассказывала, что у него был красивый, аккуратный почерк, что редко бывает у мужчин. Старательно, мелкими четкими буквами было переписано стихотворение «Жди меня», но не все. Вместо последней строфы — наискосок спешно набросаны слова: «Прости, не дописал, уходим в бой».
Позже я много раз перечитывала давно заученные наизусть строки и поражалась. Как же сумел поэт так точно выразить мысли солдата, что тот адресовал его стихи своей жене? И какой же должна быть вера в силу поэзии, если перед боем солдат переписывает стихи?
С тех пор в мою судьбу вошла любовь к поэтическому слову и возникло особое почтение к строкам, написанным во время войны. Многие из этих стихов записывались на тетрадных листках химическим карандашом. Газеты печатали их на первой полосе рядом со сводками Совинформбюро.
Простые и искренние фронтовые стихи взывали к мести врагу, учили любви к Родине, рассказывали о боях, о солдатской жизни, о вере в победу. Разная судьба у фронтовых стихов. Одни стали народными песнями, другие мало кому известны. Не все авторы дожили до Победного Мая 1945 года. Но каждую годовщину Великой Победы встречают и их стихи, многие из которых посвящены любимым и детям.
— Ты не знаешь, мой сын, что такое война, — писал Владимир Занадворов, погибший в ноябре 1942 года под Сталинградом:
Это изо дня в день лишь блиндажный песок
Да слепящие вспышки ночного обстрела;
Это — боль головная, что ломит висок;
Это — юность моя, что в окопах истлела.
Это — грязных, разбитых дорог колеи;
Бесприютные звезды окопных ночевок;
Это — кровью омытые письма мои,
Что написаны криво на ложе винтовки.
В архивах гестапо после освобождения Таллина нашли списки людей, подлежащих обязательному уничтожению. Среди них был и поэт Юрий Инге — его стихов боялся враг. С первых дней войны поэт надел форму морского офицера, которой очень гордился.
Ты не легко, не шуточно, не просто,
Жестокое морское ремесло.
Но для того, кто в молодости выбрал
Бесстрашье вечным спутником своим,
Нужна работа крупного калибра,
И крепкий шторм подчас необходим,
Чтоб никогда не ведая испуга,
Смотреть, как в черный вражеский зенит
Пружина боя, скрученная туго,
Молниеносным залпом зазвенит.
Но не в Таллине погиб поэт, фашисты торпедировали небольшой ледокол, на котором находился Юрий Инге. Вместе с ним погиб в Балтийском море и начинающий поэт Василий Скрылев, чьи строки стали заветом для молодых:
Лишь тот поэтом флота быть достоин,
Кто в каждом слове, в каждой строчке — воин!
Многие поэты были фронтовыми газетчиками. И часто вместе с репортажами они выносили с поля боя новые стихи. Погиб на Орловской земле военный журналист Константин Бельхин:
По тропам лесным, по глыбам скалистым
Идем по фронту во все концы
Мы, военные журналисты,
Обыкновенные бойцы.
Привычен огонь и мороз привычен,
В грохоте — пишем, спим — в снегу.
А если атака — штык привинчен,
Граната выхвачена на бегу.
Рвемся, бурю чувств побеждая,
К ясному слову вновь и вновь.
Жгучую ненависть словом рождаем,
Словом рождаем большую любовь.
Кровавая Сталинградская битва унесла жизнь поэта Михаила Кульчицкого.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
До мозга костей промерзших ног Наворачивается на чеботы
Весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
Чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена,
Была бы Родина
С ежедневными Бородино.
Не было и тридцати лет поэту-моряку , когда в ноябре 1941 года Балтийское море скрыло его навек вместе с кораблем. Незадолго до гибели он передал жене новые стихи.
И если пенные объятья
Назад не пустят ни на час,
И ты в конверте за печатью
Получишь весточку от нас —
Не плачь, мы жили жизнью смелой,
Умели храбро умирать, —
Ты на штабной бумаге белой
Об этом можешь почитать.
Переживи внезапный холод,
Полгода замуж не спеши,
А я останусь вечно молод
Там, в тайниках твоей души.
И если сын родится вскоре,
Ему одна стезя и цель,
Ему одна дорога — море,
Моя могила и купель
Почти всю войну прошел поэт-разведчик Борис Костров, погибший на немецкой земле.
Во фляге — лед. Сухой паек,
Винтовка, пять гранат.
И пули к нам наискосок
Со всех сторон летят.
Быть может, миг —
И тронет сердце смерть.
Нет, я об этом не привык
Писать стихи и петь.
И говорю, что это бред!
Мы всех переживем,
На пик немеркнувши х побед,
На пик судьбы взойдем!
Поэт Иосиф Уткин был тяжело ранен и с поля боя доставлен в полевой подземный госпиталь на окраине Брянска, а затем отправлен на лечение в Москву. Но правую руку спасти ему так и не удалось. С протезом возвращается на фронт газетчик и поэт. Он так верил в победу, но не дожил до нее.
Мы скоро вернемся. Я знаю. Я верю.
И время такое придет.
Останутся грусть и разлука за дверью,
А в дом только радость войдет.
И как-нибудь вечером вместе с тобою,
К плечу прижимаясь плечом,
Мы сядем и письма, как летопись боя,
Как хронику чувств, перечтем…
Тяжело читать стихи военных лет. Нельзя даже примерно сказать, сколько их написано в годы войны, как и не счесть всех солдатских могил. А сколько солдат войны так и остались где-то в земле или в море, совсем без… могил.
Моя мама обращалась в военные архивы, книги памяти, с надеждой «расшифровать» слова « пропал без вести». Но приходили ответы, примерно такие же, как в 1943 году вслед за извещением прислал начальник штаба части 23899, гвардии старший лейтенант Толмачев: « Вы просите сообщить об обстоятельствах, при которых пропал без вести ваш муж Чебаков Иван Андреевич. Сообщаю, что при выполнении боевого задания 30 сентября 1942 года в районе деревни Козлово Залугского района Ленинградской области в большой группе бойцов, которая вела бой с немцами, был и ваш муж. После боя, несмотря на розыски, найти Чебакова И. А. или хотя бы его труп не удалось. Поэтому Вам было сообщено, что он пропал без вести. 4.04.1943 г.»
Потом и я пыталась что-то разузнать. Когда работала в областной газете в Новосибирске, узнала, что едет в Ленинградскую область группа поисковиков. Передала им свои копии документов — ребята серьезные, основательные, увлеченные, таким всецело доверяешь. Несколько захоронений они нашли в той экспедиции. Им даже удалось восстановить фамилию одного погибшего солдата по найденному уцелевшему жетону. После возвращения они рассказали: «После первых удачных находок пошли мы дальше, попали как раз в те места, где по документам пропал без вести ваш отец. Но там такие огромные болота — кошмар. Как нас предупредили, к ним даже приближаться опасно, грунт зыбкий. Если в бою наших оттеснили в том направлении, то что там говорить об исчезнувшей группе солдат?! Там несколько полков могли пропасть без вести, а конкретнее — утонуть… »
Так и не удалось мне открыть тайну, есть ли где-то могила отца.
Прошло уже 75 лет со дня Великой Победы, а война хранится в памяти не только ветеранов, но и почти в каждой семье. Это хорошо видно, когда идет по главной улице города Бессмертный Полк. Да и сейчас, нет-нет, и отзовется страшное эхо войны. То найдена еще одна безымянная солдатская могила, то обнаружен склад боеприпасов, то при закладке фундамента нового дома обнаружилось, что собираются дом строить … на бомбе, на которую наткнулись, пришлось ее вывозить и взрывать. С тех пор, кроме номера дома и улицы, сохраняется народное название «дом на бомбе». Или же вдруг новое поколение погибших солдат задаст свой вопрос. Помню, как моя дочь в детстве настойчиво допытывалась у меня: « Мама, а почему у меня нет ни одного дедушки? У всех есть, хотя бы один. А у меня только три бабушки. Твой папа погиб под Ленинградом, а папин папа — под Сталинградом. Почему?»
Разве может убедить ребенка ответ, что таких семей очень много? К сожалению, и в наше время далеко не все можно объяснить. Например, почему искажаются исторические факты? Что это? Невежество, неграмотность, тупость? Сознательная политика, нацеленная на мировое господство? И почему нужно привыкать к тому, что всем правят только деньги, а ум и совесть стали не в моде?
В нескольких последних номерах «Литературной газеты» публикуются подборки стихов на военную тематику. В одном из них известный поэт сокрушается:
Сколько ждет нас бед и испытаний…
Не идя на дружественный зов,
Рушит наши памятники Таллин,
Оскверняет прах фронтовиков.
Шел солдат в атаку, и не знал он,
Жизнью заплатив за торжество,
Что земля, которую спасал он,
Оккупантом назовет его.
Трудно предугадать, какое «почему?» возникнет у следующих поколений о войне, о сражениях в горячих точках или о напряженных враждебных отношениях между странами. Ладно, пусть спрашивают, лишь бы им не довелось испытать войну. Может, молодым удастся лучше разобраться в том, что не удается нам.
Письмо в редакцию «Ростов официальный» прислала Галина Ивановна Ткаченко, член Союза журналистов России.
Видео дня. Три футбольных матча состоятся в Москве
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео