Ещё

Мощные истории ветерана Льва Литвинова: встреча Молотова и Риббентропа, белокурая немка 

Мощные истории ветерана Льва Литвинова: встреча Молотова и Риббентропа, белокурая немка
Фото: Чемпионат.com
Лев Литвинов видел встречу Молотова и Риббентропа, расписался на Рейхстаге, был соблазнён немкой и бегал на лыжах аж до 95 лет!
Подполковнику в отставке Льву Николаевичу Литвинову в сентябре исполнится 100 лет. Войну он прошёл от Северного Кавказа до Берлина, оставил автограф на Рейхстаге, восстановил 35 мостов.
Чёрный воронок, Молотов и Риббентроп на балете в Москве, методы особистов и даже воспылавшая любовью к русскому офицеру немка — по историям многократного победителя и призёра Кубка мира по лыжным гонкам среди ветеранов можно писать книгу.
«В 1938-м врать ещё не умел»
Среднюю школу я окончил с золотой медалью, а потому в вуз мог поступать без экзаменов. Приехал в Москву, чтобы учиться в энергетическом, куда годом раньше поступил мой приятель Женя Шушпанов. Там во вступительной комиссии меня спросили — арестованные в семье есть? А я в 1938 году врать ещё не умел.
Ну и рассказал, что художник, который жил в нашей квартире, и с которым у мамы были отношения, пропал. Его увезли в чёрном воронке, больше мы его не видели. Когда я увидел списки зачисленных в вуз студентов, то напротив моей фамилии была приписка — зачислен без предоставления общежития. Я понял, что на вопрос комиссии сказал лишнее, развернулся, забрал документы и поступил в МИИТ — Московский институт инженеров железнодорожного транспорта.
Проучился там три курса, и всегда поддерживал связь со своим приятелем из энергетического. Пообещал ему перейти в его вуз — тогда были правила, что обязательно нужно проучиться три курса, чтобы сменить учебное заведение. В 1941-м сдал сессию, препятствий для перехода больше не было. Последний экзамен сдал 20 июня, а через день началась война.
Транспортников на фронт не забирали, а мой приятель сразу попал в ополчение и после одного из боёв пропал без вести. И всё. Никто про него больше ничего не знал. Если бы я тогда сказал неправду и поступил в энергетический, тоже сгинул бы навеки.
«Молотов и Риббентроп подписали пакт после балета»
В августе 1939 года я каким-то чудом достал билет в Большой театр на «Лебединое озеро». Как сейчас помню, балет был 22 августа вечером. Полный зал народа, почему-то очень много охраны. Первый антракт — никто не расходится. Я ничего не понимаю, но вижу, что все бинокли направлены на центральную ложу. Присмотрелся, а там сидят и Иоахим фон Риббентроп.
Возможно, сейчас я единственный живой свидетель той встречи руководителей внешнеполитических ведомств СССР и Германии. На следующий день они подписали пакт о ненападении, а 1 сентября Германия вторглась в Польшу. Потом и СССР занял часть польских территорий вместе с Прибалтикой. А до подписания пакта они смотрели балет.
«За родину, за Сталина — такого у нас не было»
Наш МИИТ эвакуировали в Новосибирск в августе 1941-го. Но тогда же в Москву приехал представитель ленинградской Военно-транспортной академии и предложил желающим продолжить обучение там. Группа студентов МИИТа, в которой был и я, отравилась в Ленинград, который мы называли Питером. Но учёба продолжалась недолго. Город быстро был осаждён. Нас, транспортников срочно эвакуировали в Кострому, чтобы дальше распределить по боевым частям.
В 1942-м я попал на Северный Кавказ, где начал службу в железнодорожных войсках в отдельном мостовом батальоне 29-й железнодорожной бригады в звании лейтенанта. Потом Крым, Украина, Польша, Германия. Расписался на Рейхстаге, День Победы встретил в Берлине. Было ли страшно? Было. Но человек ко всему привыкает, в том числе и к страху. За войну не получил ни единого ранения — повезло, наверное. На моих глазах товарищи гибли.
Мы, железнодорожники, непосредственно в боевых действиях участия не принимали. Но во время работы постоянно подвергались авианалётам. Именно от попадания бомб приходилось прятаться. У нас не было лозунга «За родину, за Сталина», но наш боевой дух поддерживал особый отдел. У особистов были свои методы — не дай бог кто-то проявит слабость. Не хочется об этом вспоминать, но эффект от их работы тоже был.
«В день рождения Гитлера разрушили, в день рождения Ленина восстановили»
Вся война для меня была кусками. В моём личном списке 35 восстановленных мостов. Возможно, самые памятные — в Кюстрине. 16 марта 1945 года я вместе с разведгруппой отправился на место. Мёртвый город, ни одной живой души, пахнет гарью. Мы на одной стороне Одера, немцы на другой. До Берлина 90 км, уже было назначено последнее наступление.
Со стратегической точки зрения мосты возле Кюстрина играл ключевую роль для снабжения наших войск. Мы восстановили мосты 18 апреля, а 20 апреля в день рождения Гитлера немецкая авиация разбомбила оба моста. Немцы бросили все силы, чтобы остановить наступление на Берлин, но уже 22 апреля в день рождения Ленина мы вновь всё восстановили, а 25 апреля наши поезда пришли в столицу Германии. Нашу работу тогда отметил сам .
Тогда мы были снабжены всем. А в 1943-м приходилось просто пилами и топорами работать. Однажды я даже чуть не утонул, когда полез в воду и нырнул, чтобы проверить опору. Зацепился за что-то, и всё, сознание стал терять. Хорошо, один из солдат случайно заметил и спас меня.
«Молодая немка говорит мне, советскому офицеру — ложись»
Когда война закончилась, я некоторое время ещё оставался в Берлине. Нужно было уже в самом городе восстанавливать железнодорожные пути, чтобы вывезти из Германии оборудование с заводов в СССР.
И вот однажды вечером мы собрались офицерским составом в доме, где квартировал один из наших товарищей. Засиделись до ночи, ну и тут вопрос встал — а где ночевать? У хозяев места было немного. Меня взяла под руку присутствовавшая там подруга хозяйки и сказала, что у неё дома место есть, только пройти придётся.
Шли мы с ней по городу, какое-то кладбище проходили, разрушенные дома. В общем, пришли в квартиру, где хозяйка жила с молоденькой дочкой Ингой. В общем, хозяйка постелила огромную кровать, а потом сказала — ложись. Вместе с дочкой. После войны многие говорили о том, что русские солдаты насиловали немок, а тут русский офицер был изнасилован немкой.
Белокурая Инга дала мне на память фотографию, которая до сих пор хранится у меня в альбоме.
«С палками на задворках бегаю. От полиции прячусь»
Лыжи — любовь всей моей жизни, которая началась ещё со школы имени Карла Маркса в Ярославле. А заболел я этим видом спорта в МИИТе до войны. После войны с лыжами вообще не расставался. Если бы не лыжные гонки, мы сейчас бы не общались — настолько они мне жизнь продлили. В молодом возрасте я не бегал так, чтобы на уровень сборной СССР претендовать, но когда стал постарше, добился успехов и на международных турнирах.
Я ведь даже много раз выигрывал Кубок мира среди ветеранов в своей категории. Очень активно участвовал в жизни Российского любительского лыжного союза, писал работы на тему лыжных гонок. Но последний раз вставал на лыжи в 95 лет. Я бы и сейчас вставал, но врачи «помогли». После их вмешательства у меня очень сильно упало зрение, с таким на лыжах уже не пройдёшь.
Так что несколько лет назад продал я все свои лыжи и ботинки. Только палки оставил. С ними и передвигаюсь сейчас на задворках. Короткими перебежками — двигаться нужно, а то зачахнешь совсем. Стараюсь полиции на глаза не попадаться, чтобы не обвинили в нарушении самоизоляции в наше безумное время. Очень хочу до ста дотянуть. Вроде и пожил на свете достаточно, а юбилей намерен отметить.
Материал подготовлен при поддержке ZASPORT.
Видео дня. «Фулхэму» не удалось обыграть «Лидс Юнайтед»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео