Ещё

Талантливый вратарь ЦСКА погиб в автокатастрофе: трагедия Михаила Ерёмина 

Талантливый вратарь ЦСКА погиб в автокатастрофе: трагедия Михаила Ерёмина
Фото: Чемпионат.com
Сегодня ему исполнилось бы 52 года.
Разглядывая знаменитую командную фотографию с финала Кубка Союза 1991 года, коренной «армеец» Михаил Колесников с горечью насчитал восьмерых бывших сослуживцев, не доживших до наших дней. Половина — футболисты. Один из них ушёл на пике карьеры, в самом расцвете лет. Гибель , олицетворения сильного и добродушного русского богатыря, потрясла болельщиков всего Союза. Молодых особенно тяжело хоронить, а Ерёмина судьба сбила на взлёте, в ночь после грандиозной победы. Но если человека вспоминают по прошествии трёх десятилетий, значит, свою короткую (23 года всего!) жизнь он прожил не зря. Оставил след — и в истории, и в душах.
В  Ерёмин начинал в одной команде с Мостовым. В  Михаил попал в лучший год карьеры Дасаева
Ерёмин родился в подмосковном Зеленограде. В местной ДЮСШ начал заниматься футболом, а продолжил спортивное образование в ЦСКА, у . Среди чемпионов молодёжного Евро-1990 два его воспитанника: вратарь Ерёмин и хавбек Мостовой. Слово тренеру. «1968 год по Москве урожайным выдался, — рассказывает Николаев. — Много хороших ребят было — не только в ЦСКА, но и в , ФШМ. Ерёмин с детства выделялся. Прекрасный мальчишка, из простой, рабочей семьи. Хлебосольный, добродушный, открытый — такой, знаете, типичный русский парень. При этом футбол любил фанатично, был предан ему. Готов был тренироваться с утра до вечера. Ерёмин всегда мечтал вырасти в большого футболиста, и вырос в него. А мне за Мишу с Сашей звание дали после молодёжного Евро — заслуженного тренера РСФСР».
«Армейскую» школу Михаил прошёл от и до. После выпуска стал привлекаться в дубль, потихоньку набираться опыта во второй союзной лиге. И вдруг сорвался в «Спартак»! Тут важно уточнить, что в 80-х антагонизма между красно-синими и красно-белыми в нынешнем виде не существовало. Поэтому и подобного рода переходы бурления в массах не вызывали. Тем более — вокруг юного дублёра. Ерёмин с детства восхищался игрой и не смог устоять перед соблазном поучиться ремеслу у кумира. Рассчитывать на большее 20-летнему парню было объективно трудно. Его переезд в Тарасовку совпал с расцветом легендарного коллеги: в то время как Дасаев летел навстречу титулу лучшего вратаря мира, Ерёмин перебивался играми за резервный состав «Спартака».
Прорваться «под основу» шансов не было: даже стоявшему первым в очереди за Ринатом Пчельникову доставались крохи игрового времени. А ведь был ещё опытный Хапов, был перспективный воспитанник клуба Стауче.
регулярно выпускал Ерёмина на замену в первой лиге, аккуратно готовя к роли основного вратаря
Возвращение Ерёмина в родные пенаты после «стажировки» у Бескова выглядело абсолютно естественным и логичным. Перед ЦСКА тогда и задачи стояли скромнее, и конкуренция была пониже — всего два кандидата на место в воротах против пяти (!) в «Спартаке». Главное, новый командир «армейцев», сменивший Павел Садырин, видел перспективу в зеленоградском великане и всерьёз на него рассчитывал.
Ерёмин сразу начал оправдывать доверие. Известно, что вратари обычно «дозревают» позже полевых игроков — зато и играют дольше. Так вот Ерёмина с юных лет отличала уверенность в себе и похвальная спортивная наглость. Характерный эпизод из совместного «армейского» прошлого в гостях у «Чемпионата» вспомнил . Чтобы вы понимали — это был всего второй и первый полный матч Михаила за ЦСКА. «Экстремальная ситуация была в Кировабаде, — говорит бывший капитан красно-синих. — Я, Корней, Мишка Ерёмин поехали с дублем на Кубок играть, в мае 1989-го. А там мало того что жара — плюс 40, ещё и полный беспредел судейский. Я играл последнего, принимаю мяч на грудь, а Джавадов руками мяч схватил, бросил себе на ход и побежал дальше. Я судье: „Мы во что играем тут?“. Духота, бегать невозможно. „Свисти уже“, — под конец молили арбитра. На пятой добавленной Серёга Крутов на удачу бахнул мяч вперёд — и попал! Незадолго до этого момент был. Угловой, удар, Ерёма мяч между ног зажал. Трибуны беснуются, матерят его, а он им — средний палец: на! После финального свистка местные побежали к нему разбираться. К счастью, поколотить не успели. Мишка на колени бухнулся: „Извините, мужики“. Те оценили. На следующий день болельщики на рынке завалили его гостинцами — помидоры, зелень, вино, клубника. Всё бесплатно! Уговаривали остаться. Нам завидно: „Ерёма, замолви словечко — может, и нам чего перепадёт?“
Видимо, этот случай и в глазах главного тренера поднял авторитет молодого. Садырин аккуратно, но планомерно готовил Ерёмина к роли первого номера. Немногие специалисты практикуют регулярную ротацию вратарей, а Садырин делал это с прицелом на ближайшее будущее. За последние шесть туров первенства-1989 он пять раз выпускал Михаила на замену во втором тайме вместо . Всего в сезоне Ерёмин провёл 22 матча в первой лиге — в общем, на „малое“ золото наиграл. Обратно в „вышку“ ЦСКА вернулся с усовершенствованной, приятной глазу игрой и новым основным вратарём.
В 1990 году Михаил дебютировал в высшей лиге и национальной команде и выиграл европейское золото с „молодёжкой“
Звёздным часом Михаила Ерёмина принято считать его последний год жизни, но и 1990-й был для него не менее знаменательным, даже прорывным. Первые матчи в „вышке“, призыв в национальную сборную, большой международный триумф — карьера статного „армейца“ развивалась стремительно, будто в режиме ускоренной перемотки. Отчасти этому способствовали травмы конкурентов, но только отчасти — основным критерием оценки вратаря тренерами сборных являлась стабильная, не по годам зрелая игра в родном клубе.
В августе 1990-го, едва заступив на пост в сборной СССР, устроил смотр ближайшего резерва в Италии. В неофициальной игре против „Модены“ он выделил Ерёмину девять минут. Проявить себя за такое время едва ли представлялось возможным — главное, не „накосячил“, не „привёз“. Голы Канчельскиса и Протасова обеспечили нашим „сухую“ победу. На исходе лета Михаил сыграл уже полноценный матч за национальную команду — против румын в „Лужниках“. И, несмотря на негативный результат (1:2), удостоился благосклонных отзывов. Вот небольшая рецензия на его премьеру от еженедельника „Футбол“: „Наши ворота защищал армеец Ерёмин, столь же достойно, как и Стеля, хотя он, как известно, пока ещё никого не вытеснял из сборной (Уваров и Клеймёнов сейчас серьезно травмированы)“. Попрекать Ерёмина пропущенными мячами никто не посмел, поскольку первый он получил с пенальти, а второй — с ещё более близкого расстояния с игры. Там если кого и стоило покритиковать, так только защитников, не уберёгших дебютанта от „расстрела“.
Эта игра осталась для Михаила единственной официальной в первой сборной. „Википедия“ ошибочно приписывает ему ещё одну, хотя осенний спарринг со сборной клубов Израиля в реестр ФИФА не вошёл. В октябре того же 1990-го „армеец“ выиграл свой первый и последний международный трофей — Кубок Европы среди молодёжи. Бригада у  тогда подобралась могучая. Добровольский, Канчельскис, Мостовой, Пятницкий, Шалимов, Кирьяков, Колыванов, Юран — все они совсем скоро составят основу . В „раме“ команды хозяйничал Харин, молодой, но уже опытный (с 16 лет в высшей лиге!) кипер. Дмитрий и отыграл четвертьфиналы с полуфиналами (каждая стадия состояла из двух матчей). А перед решающими играми с югославами — сломался. В Сараево и Симферополе травмированного товарища заменил Ерёмин. Пропустил за три часа три мяча (все — от будущих европейских звёзд — Шукера, Ярни и Бокшича), но наши в ответ забили семь и взяли главный приз. Спустя три дня Ерёмин помог ЦСКА одержать победу в дерби над „Спартаком“ (2:1) и занять второе место в чемпионате. Любопытно, что единственный гол ему забил бывший однокашник по ЦСКА и партнёр по золотой „молодёжке“ Мостовой.
Последний матч в жизни вратаря — триумфальный финал Кубка СССР. На рассвете Михаил с приятелем разбились в автокатастрофе
1991-й — одновременно триумфальный и трагический год для ЦСКА. Страшная авария около Зеленограда разделила его пополам — на до и после гибели Ерёмина. Во многом благодаря Михаилу „армейцы“ выиграли первый круг чемпионата и впервые за 36 лет взяли Кубок. Финал в „Лужниках“ — последняя гастроль талантливого вратаря. Существует мнение — самая яркая… Что ж, может, и так. Лебединая песня. Финал вообще выдался на загляденье — не просто напряжённым, но ещё и невероятно зрелищным. Симпатичное, азартное и вперёд выходило, и отыгрывалось (оба раза — усилиями ныне покойного Юрия Тишкова), но всё же уступило. Сил, чтобы по июньскому зною отквитать ещё и поздний гол , у автозаводцев не хватило. Друзья Ерёмин и Корнеев в этот вечер были в ударе: один отгрузил пару мячей в ворота , другой — потащил два тяжёлых удара от Шустикова и всё того же Тишкова. Они и праздновали вместе на поле: сидящий на плечах у гренадера-вратаря миниатюрный хавбек — один из самых ярких и символичных кадров финала.
Видео можно посмотреть на «Чемпионате».
Насколько велика была радость победителей вечером 23 июня, настолько глубоко потрясение на рассвете 24-го. Настроение «армейцев», а вместе с ними, пожалуй, и всех адекватных болельщиков других клубов в те дни точно передал в репортаже для еженедельника «Футбол» : «… так трудно, невозможно находить слова поздравлений тогда, как все герои-армейцы, прекрасно проявившие себя в главном, может быть, своём матче, потрясены несчастьем, трагедией, случившейся с их верным товарищем Михаилом Ерёминым. Так и вижу его, радующегося в своей штрафной площади после финального свистка. И на экране телевизора с Кубком в руках. И слышу его взволнованный мальчишеский голос: несколько слов для «Футбольного обозрения». Оказывается, всё может перечеркнуть лопнувшая шина автомобиля — спортивный успех и будущие успехи, здоровье и планы, всё, что ждало впереди и к чему он шёл твёрдо и уверенно, честно работая и помогая товарищам. Если что-то ещё могут сделать для него друзья и врачи, сделают, без сомнения, всё. Но неужели так жестока и неотвратима судьба? И невозможно заставить себя согласиться или даже просто принять слова, пришедшие к нам из древности: трагедия очищает. Нет, нет, нет…»
«Меня разбудил звонок Садырина — в пять или шесть утра, — восстановил картину страшного дня Кузнецов. — «Живой?» — спрашивает. «Живой, а что такое?» — «Ерёма разбился». Второго опознать не могли. У Дмитриева такая же печатка была — подумали, он. Потом оказалось — друг Мишки… Мы почему после финала не поехали в ресторан — у Мишкиного товарища был день рождения, и он попросил нас перенести посиделки на день-два. И поехал к другу в Зеленоград. Попраздновали — и в пять утра двинули в сторону Москвы. Зачем — непонятно. Машина Мишина, но за рулём был не он… 23 мая Кубок был, а 27-го — «Шахтёр». На базу съехались 25-го. Все в шоке — какая тут игра?! На реку, где Садырин с Колотовкиным рыбачили, пошли. Расселись кто где. По одному человеку. Кто с пивом, кто с вином, кто с водкой. Просто сидели и пили, одуревшие. Молча. В больницу нас не пустили. У него только сердце работало — голова уже всё…»
Футболисты ЦСКА поклялись выиграть чемпионат в память о погибшем одноклубнике — и сделали это Надежда жила неделю. Все эти дни команда провела, грубо говоря, не приходя в сознание от свалившегося на неё горя. Убитый морально, ЦСКА уступил дома «Шахтёру» (3:4). «Трагедия с Мишей нас подкосила — молодой мальчишка, „армеец“, — рассказывал . — Ветераны уже ночью после финала Кубка знали, что Ерёмин попал в аварию. А нам играть с „Шахтёром“. Приезжаем на базу, никто не тренируется, у Павла Фёдоровича слёзы в глазах — он нас за своих детей считал. Все в прострации, выходим, и нас „Шахтёр“ обыгрывает в „Лужниках“ — 4:3. Просили о переносе, но они не согласились».
Один из главных вопросов в этой жуткой истории — как Ерёмин в пять утра оказался на Ленинградском шоссе? — долгое время оставался без ответа. Строить гипотезы по горячим следам и бередить свежие душевные раны никому не хотелось. Формулировки выбирались обтекаемые, щадящие. Спустя десятилетия, когда боль утраты немножечко притупилась, Михаил Колесников изложил свою версию трагедии: «У Миши 17-го день рождения был, а нас на какую-то халтурку отправили, сыграть товарищеский матч, подзаработать. Даже чисто символически отмечать не стали. Все строго режимили. 19-го играли в Киеве на чемпионат, а 23-го — финал. Ерёма очень хотел выиграть этот Кубок. Говорил: „Давайте Кубок возьмём — и я всех приглашаю в ресторан „Космос“. После финала было море шампанского в „Лужниках“, но все были настолько опустошены эмоционально, что разъехались по домам. Планировали встретиться на следующий вечер, чтобы уже всё сразу отпраздновать. Ерёмин тоже поехал домой, в Зеленоград, а там сосед, одноклассник, день рождения отмечал. Когда припасы кончились, рванули в , в Duty Free, за добавкой. Взяли, а на обратном пути попали в аварию…“
»По версии водителя «Икаруса», их машина за пять метров перед ним вильнула — мост выбила передний» — добавляет Кузнецов».
Известие о кончине одноклубника настигло «армейцев» в Днепропетровске. «Когда диктор объявил по стадиону о смерти Миши, у нас слёзы навернулись на глаза, — говорит Колесников. — Пацаны из „Днепра“ подошли: „Мы вам сочувствуем. Давайте играть особо не будем — ничейку скатаем“. Молодцы ребята — поступили по-человечески». Это был, пожалуй, самый благородный и простительный «договорняк» советского футбола начала 90-х. Начни днепряне добивать морально раздавленного соперника, это было бы, возможно, и профессионально, но уж точно не по-людски. Хозяева повели себя в высшей степени порядочно, согласившись на мировую. Сыграли 2:2. «Столько времени прошло, а до сих пор безумно жаль человека, — вздыхает защитник „золотого“ ЦСКА . — Молодой, здоровый, компанейский — и так несвоевременно ушёл. Судьбу не угадаешь, но, может, если бы мы не разъехались по домам после финала, а собрались где-то вместе — ничего бы и не случилось. Нас в подробности не посвящали, чтобы вконец не расстраивать. Только позже я от Мишиного брата Игоря узнал правду: неделю его просто держали на аппаратах жизнеобеспечения. А родственникам сразу сообщили: травмы не совместимы с жизнью. Молодое, сильное сердце ещё работало, а мозг — уже нет…» Четыре матча, по ощущениям капитана Кузнецова, москвичи приходили в себя после пережитого шока. По легенде, поминая товарища, они поклялись приложить все силы, чтобы довести чемпионат до победы. Во имя погибшего товарища.
Колотовкин подтверждает: «Это не красивый миф — самая настоящая быль. Вскоре после похорон собрались всей командой. И Димка Кузнецов в присутствии родственников, руководства встал и сказал: „Ребята, давайте поклянёмся, что выиграем чемпионат в память о Мишке. Обязаны выиграть“. Мы дали друг другу слово — и сдержали его».
На месте гибели Ерёмина болельщики «армейцев» установили большой деревянный крест
Болельщики ЦСКА тоже увековечили память о своём любимце.
«Гибель Миши всех ошарашила, — говорит поклонник красно-синих Андрей Тепло. — Один из наших — Саша Беликов по прозвищу Голос — так сильно переживал, что тем же летом на свои деньги заказал большой деревянный крест, выше человеческого роста. Установили его метрах в ста от места аварии — у деревни Чёрная Грязь, на подъезде к Зеленограду. Район там абсолютно не примечательный: обычный подмосковный пейзаж; дорога не то чтобы широкая, но и не настолько узкая, чтобы не разъехаться. И погода в тот день была отличная. Роковое стечение обстоятельств, не иначе… Каждый год туда ребята приезжают, встречаемся на могиле Михаила, поминаем. Там же я познакомился с Мишиной мамой, Валентиной Михайловной — удивительно добрая, светлая была женщина, года полтора назад умерла… Бывал у них в гостях: обычная двухкомнатная квартирка в Зеленограде, никаких изысков, коврики советские. Знаю, что после развода с первой женой Михаил встретил новую любовь, должен был однушку в Москве получить, Кубок выиграл — так хорошо всё складывалось и как резко оборвалось…»
«Моё мнение: это был практически готовый первый номер для национальной команды, — убеждён тренер Николаев. — У Миши всё для этого было — высокий потенциал, серьёзные перспективы. Если бы не трагедия, Ерёмин стал бы великим вратарём».
Увы, не успел.
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео