Премьер-лига
Футбол
Хоккей
Матч-центр
Бокс
MMA
Автоспорт
Теннис
Баскетбол

Алексей Жамнов: генеральный менеджер в России и НХЛ — разные профессии

Олимпийскому чемпиону по хоккею 1992 года 1 октября исполнилось 50 лет. Сейчас он занимает пост генерального менеджера . В интервью ТАСС Жамнов рассказал об игре в одном звене с братьями Буре, пяти голах в одном из матчей Национальной хоккейной лиги (НХЛ) и разнице в работе генерального менеджера в России и НХЛ.
Алексей Жамнов: генеральный менеджер в России и НХЛ — разные профессии
Фото: ТАССТАСС
— Вы говорили, что в хоккей вас привели отец и брат, которые занимались с вами во дворе. Первый тренер сразу разглядел в вас нападающего?
— Нет. Во дворе я вообще начинал вратарем. Когда Балашов меня пригласил в , тренировался как защитник. Потом меня уже поставили нападающим.
— Насколько вам была близка столь ответственная роль — центрального нападающего?
— Поставили центральным, потому что отдавал пасы. Мог сам забить. Тренеры говорили, что есть голова.
— Расскажите о дебюте за взрослую команду "Динамо".
— Когда в 17–18 лет начали привлекать в мастера, было нервно. Переживал — не опозориться бы. Волнение было всегда. Команду тогда тренировал . Но всерьез основным игроком я стал после прихода через два года.
— Вы работали с такими авторитетными тренерами, как , Юрзинов, . Что каждый из них дал вам?
— Я застал Билялетдинова еще игроком. Уже тогда тренировался с командой. Когда Зинэтула Хайдярович стал тренером, мы много времени проводили вместе. Он и Тузик работали с неиграющим составом.
— После того как "Динамо" дважды подряд стало чемпионом СССР и один раз чемпионом СНГ в 1992 году, вы уехали в НХЛ. Тогда не многим удавалось решить вопрос отъезда мирным путем, как у вас это получилось?
— Это заслуга Владимира Юрзинова и руководства. Когда из убежали и , они уже понимали, что ребят будет трудно удержать, и находили компромиссы. Когда Юрзинов пришел, начал полностью менять команду на молодых ребят. Благодаря им из "Динамо" все уезжали мирно, никто не убегал.
— Бытовые и экономические проблемы после распада СССР были для вас определяющим фактором при отъезде?
— Были другие причины. Все хотели поиграть в НХЛ, попробовать себя на этом уровне. Да и что кривить душой, зарплаты там были совсем другие.
В одной тройке с братьями Буре
— Вам довелось работать с в сборной СССР и СНГ на Олимпиаде. Виктор Васильевич в команде к вам, молодым, был еще суров?
— Он всегда был суров. Самым главным для него было создать команду, которая будет побеждать. Мы проиграли швейцарцам последний контрольный матч перед Олимпиадой, я помню разговор с ним после этой игры. Мы шли вдвоем пешком с арены до гостиницы. Он спросил у меня, как я оцениваю свою игру. Сказал, что сыграл плохо. Он ответил, что ему неважно, как я играю, главное, чтобы команда побеждала. У меня это отложилось в голове. Не сказал бы, что он часто общался с игроками индивидуально, но такое бывало.
— В сборной СССР вы дебютировали в 1990 году на Кубке Японии. Поделитесь впечатлениями от момента, когда вы оказались в одной команде с лучшими игроками страны.
— Конечно, было волнение. Но коллектив в сборной был сплоченным. Когда мы, молодые игроки, влились, к нам было нормальное отношение. Мы не чувствовали никакой дедовщины.
— На Олимпиаде в Альбервиле вы играли в звене с и , в Нагано — с и , в Солт-Лейк-Сити — с братьями Буре. Какое из этих звеньев можно назвать тройкой мечты для вас?
— Каждая тройка играла неплохо. Ясно, что по именам играть с Буре и Каменским дорого стоит. У нас неплохо получалось на той Олимпиаде.
— Павел и в одном звене понимали друг друга с полувзгляда? Какова была ваша роль в этой тройке?
— Моя роль была страховать их. (Смеется.) Там было кому забить. Моя задача была больше помогать в обороне, а забивать ребята умели.
— Вы поиграли в одном звене и с нынешним главным тренером "Спартака" . Насколько Олег Валерьевич на тренерской скамейке отличается от Знарка-хоккеиста?
— Мы уже все отличаемся. Раньше были молодыми, эмоциональными. Олег Валерьевич на лавке импульсивный, но с опытом и возрастом все же чуть-чуть успокоился, стал сдержаннее. Раньше он был более заведенным.
— Во время Кубка мира 1996 года вы были уже опытным игроком и вместе с и пытались привести коллектив в чувство. Есть досада, что звездная команда не смогла в итоге ничего добиться ( проиграла в полуфинале американцам со счетом 2:5 — прим. ТАСС)?
— Конечно, есть. Но на том турнире с самого начала все пошло не так. И с тренерами была непонятка, и сама атмосфера внутри команды во время Кубка мира была не очень хорошей. Были трения и с руководством, много разногласий. Это все негативно сказывалось. А команда была очень звездная.
"Виннипег" и "Чикаго" в НХЛ
— Могли бы вы сравнить те звенья, в которых вы играли в сборной, с тройкой с Китом Ткачаком и Теему Селянне в "Виннипеге"?
— Нам втроем было очень комфортно играть в "Виннипеге". У Селянне была великолепная скорость и голевое чутье. Ткачак очень хорошо боролся на пятаке, он был не только мощным форвардом, но и здорово видел площадку, мог отдать пас. Я чисто раздавал передачи ребятам. У каждого были свои сильные качества, дополняли друг друга. Все это сложилось в одну копилку, получилась довольно неплохая тройка.
— С Селянне вы часто жили в одном номере на выездах. В чем секрет его долголетия в хоккее, общаетесь ли сейчас?
— Да. Когда я бываю в Финляндии или он сюда приезжает, мы видимся. Секрет долголетия в том, что он следил за собой. Это спортивный парень, он знает, что ему нужно, что не нужно. Только из-за профессионального отношения к себе он так долго играл в хоккей.
— По приезде в "Виннипег" вы бастовали, отказывались играть. С чем это было связано?
— Из-за контрактной системы. Был неправильно подписан договор. Там была и моя ошибка. Я ушел от одного агента к другому, это все сказалось. Была задержка, я не прилетел к началу тренировочного лагеря и к старту сезона был в очень плохой форме. Пропустил несколько игр, со мной занимались индивидуально.
— В "Виннипеге" была большая экс советская диаспора. Как получилось, что вы, со слов очевидцев, стали ее негласным лидером?
— Я бы не сказал, что ощущал себя лидером. У всех русских ребят были нормальные отношения. Мы часто собирались вместе, праздновали Новый год, Рождество. Жили весело и дружно.
— Вы проявили принципиальность, уйдя из "Виннипега", когда увидели, что с вами затягивают переговоры. Потом не жалели об этом, учитывая, как трудно адаптировались в "Чикаго"?
— Не жалел. Единственное, я перешел из команды, которая играла в атакующий хоккей, в команду, которая больше действовала от обороны, пришлось перестраиваться. Я это ощутил сразу. В "Виннипеге" могли вести в две шайбы к третьему периоду, но не были уверены в победе, потому что играли в открытый хоккей. В "Чикаго", даже ведя в одну шайбу, команда была уверена в победе. Оборона была сильнее намного, это чувствовалось. Обмена попросил из-за того, что в "Виннипеге" сменилось руководство. Новый владелец пообещал одно, а делал другое. Я решил сам попросить обмена.
— Как вас приняли болельщики в "Чикаго"? Вы ведь пришли в команду на место их кумира Джереми Рёника?
— Приняли тяжело, Рёник был их любимцем. Слышал в свой адрес выкрики с трибун. Но через какое-то время все успокоились.
— Потом вы стали капитаном "Чикаго".
— Руководство вызвало, владелец клуба сказал, что капитаном буду я. Сначала побаивался. Был первым европейским капитаном в "Чикаго". Ребята поддержали, проголосовали все единогласно, проблем не было.
— В 1995 году вы забросили пять шайб в матче с "Лос-Анджелесом". Не удивились тому, что пять голов вы забили, играя не в сочетании с Селянне и Ткачаком, а с Далласом Дрейком и ?
— Нет. Эти ребята тоже были очень хорошими хоккеистами, с ними было приятно играть. Игоря Королева выставили на драфт отказов в "Сент-Луисе", и мы его взяли. Со мной по нему разговаривал Джон Паддок (тренер "Виннипега" — прим. ТАСС). Поначалу у Игоря не получалось, и я сам попросил тренера, чтобы он нас поставил вместе. Мы в основном выходили против тройки , в том матче их переиграли.
— Перед этим матчем вам прислали клюшки из Швейцарии, но вы решили играть старыми, почему?
— Я с утра попробовал швейцарские клюшки, вроде все понравилось, но одной тренировки было мало. У тех клюшек жесткость была другая, бросок шел по-другому. Надо было привыкнуть, я не стал рисковать.
— Сейчас поддерживаете связь с семьей Игоря Королева (Королев погиб на 42-м году жизни вместе с командой в авиакатастрофе 7 сентября 2011 года — прим. ТАСС)?
— Да, я виделся с Верой, вдовой Королева, когда приезжал в Канаду, ездил к Игорю на могилу в Торонто. Иногда переписываемся с Верой в Instagram. Моя дочка дружит с ее детьми, они периодически приезжают друг к другу в гости. Так что общение продолжается.
— После травмы в 2006 году когда поняли, что не сможете продолжить карьеру?
— Генменеджер "Бостона" приехал ко мне домой и рассказал о вердикте врачей. Поначалу был шок.
Возвращение в Россию
— Как вам дался переезд в Россию? Вы стали генеральным менеджером "Витязя".
— Я планировал вернуться после того, как закончу карьеру. Чем старше становился, тем больше тянуло сюда, домой. Мне сразу предложили должность генерального менеджера в "Витязе". Перед тем как вернуться, я летал в Лос-Анджелес, Бостон и Чикаго. Собирал информацию у генменеджеров о том, что из себя представляет эта работа. Но когда приехал в Россию, понял, что все, что я привез с собой — все проспекты, бумаги, куча записей, — не понадобится. Генеральный менеджер в НХЛ и в России — это совсем разные вещи.
— Работая генеральным менеджером "Витязя", вы намеревались выйти на лед в одном из матчей, хотели что-то доказать?
— Да, хотел. Но понял, что это бесполезно. Не было той скорости, движения после травмы. Еще посоветовался с докторами, и эта идея так и осталась идеей.
— Вы говорили, что не хотели тренировать. Когда поняли, что работа менеджером — это ваше?
— Даже как-то не задумывался об этом. Как все пошло, так пока и идет. С годами я приобрел навыки и прекрасно понимаю, где, как и о чем разговаривать, с кем вести переговоры. Любому человеку нужно время на адаптацию, когда он приходит на новую должность.
— Есть ли мечта попробовать поработать генеральным менеджером или советником в НХЛ?
— Пока нет, хватает работы и здесь. Наверное, в это время неправильно думать об НХЛ. Там хватает своих специалистов. У меня здесь много работы, все устраивает.
— Тренером на постоянной основе вы не стали, но одно время тренировали в "Атланте" и "Спартаке", а сейчас являетесь старшим тренером сборной России. Почему согласились на этот пост в сборной?
— Я работал главой селекционной службы. На Кубке мира Олег Знарок решил, что я буду на лавке, с этого все пошло. Мне комфортно и находиться на лавке, и быть скаутом. Во время игр можно лучше и больше общаться с игроками, подсказать им что-то. Сидеть наверху в кресле генерального менеджера мне тоже комфортно. Но занимать сразу два кресла — неправильно.
— Насколько тяжело работать в сборной с , ? Прислушиваются ли они к вам?
— Конечно, тяжело. У каждого человека свое видение игры. Ты знаешь сильные и слабые стороны игроков, которые находятся в сборной, но надо общаться с ними и находить пути, чтобы хоккеист раскрылся в сборной как можно лучше. Сборная и клуб — абсолютно разные вещи. В клубе всегда есть две-три звезды, вокруг которых игра и строится. У них всегда больше игрового времени, на них играют все партнеры. В сборной собираются все звезды. Ясно, что там не будет такого игрового времени, как в клубах. Нагрузка распределяется на всех звезд. Думаю, что ребята это прекрасно понимают, проблем обычно не возникает.
— В одном интервью вы называли батей. Понятно, зять может так обращаться к тестю при соответствующих отношениях. Но вы все же к нему относились больше как к отцу или как к старшему товарищу, другу?
— Как к старшему товарищу. Он мне многое дал в жизни. Мы с ним общались как родственники, много времени проводили вместе, ездили на рыбалку. У нас много общего. У него появились внучки, у меня — дочки. То, что он тренировал во время одного из этапов моей карьеры, — это тоже большой плюс для меня и всех, кто с ним имел честь общаться. Для меня он на всю жизнь останется хорошим другом.
Беседовал